Бернард Шоу - Пьесы

Хиггинс. Ничего подобного. Любовь здесь ни при чем.

Миссис Хиггинс. Как жаль!

Хиггинс. Почему?

Миссис Хиггинс. Ты ни разу еще не влюбился в женщину моложе сорока пяти лет. Пора уже заметить, что среди молодых женщин тоже попадаются прехорошенькие.

Хиггинс. Ну, я не могу возиться с молодыми. Мой идеал — это женщина, во всем похожая на вас. Молодые женщины мне никогда не будут нравиться; есть привычки, слишком глубоко вкоренившиеся, чтоб их можно было изменить. (Вскакивает и принимается шагать из угла в угол, побрякивая ключами и мелочью в кармане.) К тому же они все дуры.

Миссис Хиггинс. Если ты меня действительно любишь, Генри, ты должен для меня кое-что сделать.

Хиггинс. Ах ты господи! Ну что? Жениться, вероятно?

Миссис Хиггинс. Нет. Вынуть руки из карманов и перестать маршировать по комнате.

Он повинуется с жестом отчаяния и садится на прежнее место.

Вот умница. А теперь расскажи мне про девушку.

Хиггинс. Она сегодня придет к вам в гости.

Миссис Хиггинс. Не помню, когда я ее приглашала.

Хиггинс. Вы и не приглашали. Я ее пригласил. Если б вы ее знали, вы бы ее ни за что не пригласили.

Миссис Хиггинс. Вот как! А почему?

Хиггинс. Понимаете, дело вот в чем… Она простая цветочница. Я ее подобрал на улице.

Миссис Хиггинс. И пригласил ко мне в мой приемный день!

Хиггинс (встает и подходит к ней, стараясь уговорить ее). Все будет очень хорошо. Она уже вполне вошла в роль, и я дал ей строгие инструкции, как себя держать. Ей разрешено касаться только двух тем: погода и здоровье. Сегодня прекрасный день и как вы поживаете — вот и все, никаких общих разговоров. Это совершенно безопасно.

Миссис Хиггинс. Безопасно! Она будет говорить о нашем здоровье. О наших внутренностях! Может быть, даже о нашей внешности! Как можно было сделать такую глупость, Генри!

Хиггинс (нетерпеливо). Но надо же ей о чем-нибудь говорить! (Вовремя овладевает собой и садится.) Да вы не беспокойтесь; все будет хорошо. Пикеринг тоже участвует в этом деле. Я с ним держал пари, что через полгода сумею выдать ее за герцогиню. Я уже не первый месяц над ней работаю, и она делает прямо сногсшибательные успехи. Пари можно считать выигранным. У нее прекрасный слух, и с ней гораздо легче, чем с моими учениками из буржуазных кругов, потому что ее учишь всему с самого начала, как учат чужому языку. Она сейчас говорит по-английски, примерно как вы по-французски.

Миссис Хиггинс. Что ж, это не так плохо.

Хиггинс. И да и нет.

Миссис Хиггинс. Не понимаю.

Хиггинс. Видите ли, произношение я ей уже поставил; но с этой девушкой приходится думать не только о том, как она произносит, но и о том, что она произносит; и вот тут-то…

Их перебивает появление горничной, докладывающей о гостях.

Горничная. Миссис и мисс Эйнсфорд Хилл. (Уходит.)

Хиггинс. Ах ты черт! (Вскакивает, хватает шляпу со стола и спешит к двери, но не успевает дойти, как мать уже представляет его.)

Миссиси мисс Эйнсфорд Хилл— те самые мать и дочь, которые прятались от дождя на Ковент-гарден. Мать тактична, хорошо воспитана, но в ней чувствуется постоянная напряженность, свойственная людям с ограниченными средствами. Дочь усвоила себе непринужденный тон девицы, привыкшей к светскому обществу: бравада прикрашенной нищеты.

Миссис Эйнсфорд Хилл (миссис Хиггинс). Здравствуйте!

Здороваются.

Мисс Эйнсфорд Хилл. Здравствуйте.

Здороваются.

Миссис Хиггинс( представляя). Мой сын Генри.

Миссис Эйнсфорд Хилл. Ваш знаменитый сын! Я так давно мечтаю с вами познакомиться, профессор Хиггинс!

Хиггинс (мрачно, не двигаясь с места). Очень рад. (Облокачивается на рояль и коротко кивает ей.)

Мисс Эйнсфорд Хилл (подходя к нему с доверчивой развязностью). Здравствуйте.

Хиггинс (смотрит на нее, вытаращив глаза). Послушайте, я вас где-то видел. Понятия не имею, где и когда, но голос ваш я тоже слышал. (Насупившись.) Впрочем, это не важно. Что вы стоите? Сели бы куда-нибудь.

Миссис Хиггинс. Как это ни грустно, но я должна сказать, что мой знаменитый сын совершенно не умеет вести себя в обществе. Вы уж его простите.