Бернард Шоу - Пьесы

Теодот (возмущенный). Что?

Цезарь (снова овладевая собой). Прости его, Теодот. Он варвар и полагает, что обычаи его острова суть законы природы.

Британ. Напротив, Цезарь, это египтяне варвары, и ты напрасно поощряешь их. Я говорю, что это позор.

Цезарь. Позор или нет, мой друг, но это открывает врата миру. (Серьезно обращается к Потину.) Потин, выслушай мое предложение.

Руфий. Слушайте Цезаря.

Цезарь. Птолемей и Клеопатра будут царствовать в Египте вместе.

Ахилл. А как быть с младшим братом царя и младшей сестрой Клеопатры?

Руфий (поясняя). У них, оказывается, есть еще один маленький Птолемей.

Цезарь. Ну что ж, маленький Птолемей может жениться на другой сестре, и мы им обоим подарим Кипр.

Потин (нетерпеливо). Кому нужен Кипр?

Цезарь. Это не важно. Вы возьмете его во имя мира.

Британ (бессознательно предвосхищая идею более поздних государственных деятелей). Почетного мира, Потин.

Потин (возмущенно). Будь честен, Цезарь. Деньги, которые ты требуешь, — это цена нашей свободы. Возьми их и дай нам самим уладить наши дела.

Наиболее смелые из придворных (ободренные тоном Потина и спокойствием Цезаря). Да, да, Египет — египтянам!

Собрание превращается в перебранку, египтяне все более и более распаляются. Цезарь все так же невозмутим, но Руфий хмурится и свирепеет, а Британ презрительно-высокомерен.

Руфий (пренебрежительно). Египет — египтянам! Вы забываете, что здесь стоит оккупационная армия, оставленная Авлием Габинием {42} 42 Стр. 257. Авлий Габиний — римский военачальник, помогавший Авлету вернуться в Египет. , который посадил на трои вашего игрушечного царя.

Ахилл (внезапно заявляя о своих правах). И которая ныне находится под моим началом. Я здесь римский военачальник, Цезарь.

Цезарь (забавляясь комизмом положения). А также и египетский военачальник, не так ли?

Потин (победоносно). Ты сказал, Цезарь.

Цезарь (Ахиллу). Значит, ты можешь пойти войной на египтян от имени Рима? И на римлян — на меня, если понадобится, — от имени Египта?

Ахилл. Ты сказал, Цезарь.

Цезарь. А не скажешь ли ты, военачальник, на какой стороне ты находишься сейчас?

Ахилл. На стороне права и богов.

Цезарь. Гм. Сколько у тебя войска?

Ахилл. Когда я двинусь в бой, враги узнают это.

Руфий (воинственно). А воины у тебя — римляне? Если нет, то не важно, сколько их у тебя, лишь бы не превышало пятьсот на десять.

Потин. Напрасно ты пытаешься запугать нас, Руфий. Цезарь терпел поражения раньше. Он может потерпеть его и теперь. Всего несколько недель тому назад Цезарь, спасая свою жизнь, бежал от Помпея. И, может быть, не пройдет нескольких месяцев, он побежит от Катона {43} 43 Стр. 258. Катон — иначе Катон Младший, или Катон Утический (95–46 гг. до н. э.) — противник Цезаря, сторонник Помпея и сенаторской (аристократически-республиканской) партии. и Юбы Нумидийского {44} 44 Юба Нумидийский — африканский царь, сторонник Помпея. , царя Африканского.

Ахилл (с угрозой, подхватывая речь Потина). Что ты можешь сделать с четырьмя тысячами человек?

Теодот (пискливым голосом, подхватывая слова Ахилла). И без денег? Уйдите прочь!

Придворные (яростно кричат и толпятся вокруг Цезаря). Идите прочь! Египет — египтянам! Убирайтесь!

Руфий жует бороду, он слишком взбешен, чтобы говорить. Цезарь сидит совершенно спокойно, точно он завтракает, а к нему пристает кошка, выпрашивая кусочек копченой рыбы.

Клеопатра. Почему ты позволяешь им так говорить, Цезарь? Ты боишься?

Цезарь. Да что же, дорогая? Ведь то, что они говорят, — это истинная правда.

Клеопатра. Но если ты уйдешь, я не буду царицей.

Цезарь. Я не уйду, пока ты не станешь царицей.

Потин. Если ты не глупец, Ахилл, возьми эту девчонку, пока она не ушла у нас из рук.

Руфий (вызывающе). А почему бы заодно не прихватить и Цезаря, Ахилл?

Потин (отвечая на вызов, словно ему пришлась по душе эта идея). Неплохо сказано, Руфий. Правда, почему бы и нет?

Руфий. Попробуй, Ахилл! (Кричит.) Стража, сюда!

Лоджия немедленно наполняется воинамиЦезаря; обнажив мечи, они останавливаются на ступенях и ждут приказания своего центуриона, который держит жезл в руке. Сперва египтяне встречают воинов гордыми взглядами, но затем угрюмо, нехотя возвращаются на свои места.