Бернард Шоу - Пьесы

На городских часах бьет первый удар. Толпа, тихо ахнув, невольно жмется назад.

Аминь! Отдаю свою жизнь за будущее мира.

Андерсон (врываясь на площадь). Аминь! Остановите казнь! (Прорывает ряды солдат как раз напротив Бергойна и, задыхаясь, бросается к виселице.) Я — Антони Андерсон, тот самый, кого вы искали.

Толпа, затаив дыхание, напряженно слушает. Джудит приподнимается и смотрит на Андерсона широко раскрытыми глазами, потом воздевает руки к небу движением человека, самая страстная молитва которого услышана.

Суиндон. Вот как? Что ж, вы явились как раз вовремя, чтобы занять свое место на виселице. Взять его!

По знаку сержанта двое солдат выходят вперед, чтобы схватить Андерсона.

Андерсон (выхватив какую-то бумагу, сует ее под самый нос Суиндону). Мое охранное свидетельство, сэр!

Суиндон (пораженный). Охранное свидетельство! Так это вы…

Андерсон (выразительно). Да, это я.

Солдаты берут его за плечи.

Велите вашим людям убрать от меня руки.

Суиндон (солдатам). Не троньте его.

Сержант. Назад!

Солдаты возвращаются в строй. Радостный шум в толпе; горожане, видя, как уверенно пастор разговаривает с неприятелем, оживленно переглядываются в предвкушении торжества.

Андерсон (с глубоким вздохом облегчения, отирая платком пот со лба). Слава богу, я поспел вовремя!

Бэргойн (с обычной своей невозмутимостью, все еще держа хронометр в руке). Не только вовремя, сэр, но даже с запасом. Я бы никогда не позволил себе повесить джентльмена по американским часам. (Прячет хронометр.)

Андерсон. Да, генерал, на несколько минут мы уже опередили вас. А теперь прикажите снять петлю с шеи этого американского гражданина.

Бэргойн (палачу, отменно вежливо). Будьте так добры, развяжите мистера Даджена.

Палач снимает петлю с шеи Ричарда, развязывает ему руки и помогает надеть сюртук.

Джудит (робко приблизившись к Андерсону). Тони… Андерсон (обняв ее одной рукой и любовно поддразнивая). Ну, что ты теперь скажешь о своем муже, а? а??

Джудит. Мне стыдно… (Прячет лицо у него на груди.) Бэргойн (Суиндону). Вы как будто испытали разочарование, майор Суиндон?

Суиндон. Вы как будто потерпели поражение, генерал Бэргойн?

Бэргойн. Да, потерпел; и я достаточно человечен, чтобы радоваться этому.

Ричард соскакивает с повозки — Брюднелл поспешил подставить ему плечо для опоры, — бежит к Андерсону и горячо жмет ему руку — левую, так как правой тот обнимает Джудит.

Кстати, мистер Андерсон, я не совсем понимаю… Свидетельство было выписано для офицера ополчения. А между тем я полагал (взглядом, настолько пристальным, насколько это допускает его хорошее воспитание, окидывает сапоги, пистолеты и принадлежащую Ричарду куртку), что вы — священник?

Андерсон (стоя между Ричардом и Джудит). Сэр! Только в грозный час испытания человек познает свое истинное назначение. Этот глупый молодой человек (кладет руку на плечо Ричарду) хвастливо называл себя Учеником Дьявола; но когда для него наступил час испытания, он понял, что призван страдать и оставаться верным до конца. Я привык думать о себе как о мирном проповеднике слова господня, но когда мой час испытания настал, оказалось, что я призван быть человеком действия и что мое настоящее место среди боевых кликов, в грохоте сражений. И вот в пятьдесят лет я начинаю новую жизнь — как Антони Андерсон, капитан Спрингтаунского отряда народного ополчения; а этот Ученик Дьявола отныне станет называться достопочтенным Ричардом Дадженом, займет мое место на церковной кафедре и будет наставлять на путь истинный мою глупенькую, чувствительную женушку. (Кладет другую руку на плечо Джудит, которая украдкой косится на Ричарда, желая увидеть, как нравится ему такая перспектива.) Ваша мать говорила мне как-то, Ричард, что если б я был рожден для духовного звания, я бы никогда не выбрал себе в жены Джудит. Боюсь, что она была права. Так что, с вашего разрешения, я уж останусь в вашем платье, а вы оставайтесь в моем.

Ричард. Пастор… то есть капитан Андерсон, я выказал себя дураком.

Джудит. Героем!

Ричард. Да это примерно одно и то же. (Досадуя на самого себя.) Хотя нет: если б у меня была хоть капля ума, я сделал бы для вас то, что вы для меня сделали, вместо того чтобы идти на бессмысленную жертву.