Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

М а ш а (тихо) . Я поеду в Москву.

Б е р г. Не надо решать поспешно и стихийно.

М а ш а (грустно) . Давно решила.

Б а б а ш к и н. Но мне сказали только вчера!

М а ш а. Я щадила вас.

Б а б а ш к и н. Щадили? Жили со мной в одном доме и носили камень за пазухой! (Бергу.) Вы хотели слепить добропорядочный брак, вам было безразлично, что получится. Пусть ненавидят друг друга, пусть обманывают, но пусть живут под одной крышей, вам нужна была видимость благопристойности. Так вот, брака не получилось!

Б е р г. А что получилось? (Маше.) Может, скажете, что получилось?

М а ш а. Ничего не получилось. (Отвернулась, плачет.)

Б е р г. То есть все хорошо?

Маша отрицательно качает головой.

Б а б а ш к и н. Не понимаю одного, для чего нужно было все это затевать? Я отнесся к женитьбе серьезно и честно. Но зачем вы выходили за меня?!

М а ш а. Я выручала вас.

Б а б а ш к и н. Не вы меня выручали, а я вас выручал! И это в моем решении имело огромное значение.

М а ш а. Ах, думайте как угодно. Если бы я вас любила, все было бы по-другому.

Б а б а ш к и н. Вы сами, в тот самый первый раз, когда появились в этой комнате, сказали, что любите меня!

М а ш а. Я вас тогда любила… Я вас и потом немного любила… Я не знаю, что произошло… (Бергу.) Вы сказали, что Бабашкина надо спасать… Это было для меня как служба, как самая тяжелая работа, не знаю, как выдержала… (Бабашкину.) Я все время боялась, что сделаю что-нибудь не так, опозорюсь, вас опозорю… Все мои мысли, все чувства ушли на выполнение долга, и любовь высохла, не стало ее. Ведь это была не женитьба, а сделка, чувства были ни при чем. (Чуть повысив голос.) Если бы вы хоть обращали на меня внимание, вы на меня по целым дням не обращали никакого внимания! А теперь в кибернетической машине образовалась пауза, и машина заметила меня.

Б а б а ш к и н. Меня называете кибернетической машиной? Меня? Вы просто неблагодарное животное! Я относился к вам с таким тактом! Сначала все могло сложиться иначе, и к этому были все предпосылки, мы могли жить нормальной семейной жизнью… А вы, благодаря своей донкихотской принципиальности, все поставили с ног на голову! Но я понимал, в чем дело, старался не обидеть вас. Конечно, я легкомысленно поступил, что согласился на брак, но тогда в этом была логическая закономерность. Все человечество считало, что мне надо жениться, и сам я уже упорно думал, что надо. И это как будто нетрудно, но я не могу врать, органически не могу врать!

М а ш а. Я тоже не могу врать.

Б а б а ш к и н (повысив голос) . Вы слушайте, что я вам говорю. (Бергу.) И вы тоже слушайте! (Маше.) Были девушки, которым надо было сказать, что люблю, хорошие, настоящие девушки, но я не мог сказать им это. А были настоящие стервы, которым просто хотелось выйти за меня, за мою должность.

М а ш а. Я тоже так думала.

Б а б а ш к и н. Что вы думали?

М а ш а. Вот точно так же думала, что стервы вам покою не дадут. Должность очень большая.

Б а б а ш к и н. Давайте вот что — забудем слово «должность». Я это вообще сказал. Должность сама по себе не имеет значения. Она важна и интересна лишь потому, что дает возможность для самостоятельных решений. Я люблю работу. Вы должны это были понимать! И как будто понимали… Я радовался, что вы рядом, что в вас нет мещанства, что вы умеете быть товарищем и не предъявляете глупых претензий. Я привыкал к вам, ценил, если хотите, берег… И вы же называете меня кибернетической машиной!

М а ш а. Простите, я не хотела обидеть, хотела объяснить.

Б а б а ш к и н. Объясните уж лучше товарищу Бергу, я понял.

Б е р г. Во всем виноват ты, Николай Николаич, надо уметь строить семью, в некоторых случаях это трудно, надо как-то приспосабливаться.

Б а б а ш к и н. Оставьте ваши советы, они непонятны ни мне, ни ей.

Б е р г. Нет, ей, я вижу, понятны, она молчит.

Б а б а ш к и н. Чепуха! Она хочет жить только собственными чувствами, она свободный человек, перед ней открыт весь мир, она свободна по духу своему, ее нельзя насиловать.

Б е р г. Ты современный человек, Николай Николаич, ты кичишься своим цинизмом и называешь сентиментальностью проявление обычных человеческих чувств, но сам ты старомоден, как и я! Ты влюблен в нее по уши, ты уже не можешь жить без нее!

М а ш а (она почти кричит) . Не говорите об этом, не надо об этом говорить!

Б е р г. Чудачка, только об этом и надо сейчас говорить.

М а ш а (со слезами) . Вы не должны… и он не должен говорить, что он меня любит, это унижает его. Когда один любит, а другой нет… Я знаю, как это тяжело. Николай Николаич, простите меня, не сердитесь, у меня все есть к вам — уважение, жалость, доброта, но любви нет. Все высушили служебные отношения! И лучше, если я скорее уеду, это лучше для вас… Я сегодня же сдам документы. Не сердитесь, я прошу вас. У меня такой подлый характер, ничего не могу поделать с собой! Я скоро вернусь, не забудьте про полоскание, не открывайте балконную дверь, через час примите биомицин, я вернусь и сварю вам манную кашу. (Уходит.)