Лев Синельников - Сильнее смерти

О л е г (останавливается) . Что такое? (Присматривается.) Мама?! (Делает движение к ней.)

К р а у з е (становится между ними) . Марш!

О л е г. Одну минуту. Это моя мама.

К р а у з е. Бегом на поле, свинья, не то я отправлю эту старую ворону на тот свет!

Ш у р и к вбегает в комнату, пытается отломать ножку от стула.

О л ь г а Я к о в л е в н а (отстраняя Краузе) . Уже отправляли на тот свет… твои коллеги. А я, как видишь, вернулась с того света. (Подошла к Олегу, обняла его, целует.)

К р а у з е. Они все посходили с ума! (Отрывает Олега от матери.) На поле!

Олег идет, оглядываясь, подталкиваемый сзади Краузе. Шурику удалось отломать ножку. Он направляется к двери.

К а т я. Куда?

Ш у р и к. Эту крысу — по башке!

К а т я. Ты ударишь, а отомстят Олегу.

Ш у р и к. Все терпеть и терпеть. Сколько можно? (Бросает ножку, убегает.)

К а т я. Зайдите сюда, Ольга Яковлевна. (Вводит ее в комнату, усаживает.)

О л ь г а Я к о в л е в н а. Встретила соседку. «Об Олеге ничего не слыхали?» — спрашиваю. «В Киеве ваш Олег. На хлебозаводе работает. Живет, как в раю. Сегодня для немцев будет играть на стадионе. Вырастили вы сыночка!»

К а т я. Неправда! Это страшный матч, Ольга Яковлевна. Они послали Олега передать: кто ударит по их воротам или будет защищать свои ворота — расстрел.

О л ь г а Я к о в л е в н а (с большой тревогой) . Но Олег не может играть?

К а т я. Нет. Он сейчас вернется.

О л ь г а Я к о в л е в н а. Что так смотришь? Старуха, да?

К а т я. Что с вами произошло, Ольга Яковлевна?

О л ь г а Я к о в л е в н а. Вернулась с того света. (Сжала голову руками, покачивается.)

К а т я. Ольга Яковлевна…

О л ь г а Я к о в л е в н а. Дом сгорел… Куда идти? На Подоле жила подружка. Геня Шапиро…

К а т я. Видела ее у вас.

О л ь г а Я к о в л е в н а. Да. Муж в армии. Четверо детей — не смогла уехать… Приняла меня как родную… А двадцать девятого сентября приказ: явиться на Соломенку. Геня одела всех четверых… Пошла… Потом возвратилась. Отдала мне маленького: «Спаси хоть его…» Утром — стук. Входит новый хозяин дома. Вебер.

К а т я. Вебер?!

О л ь г а Я к о в л е в н а. Да… Бывший завхоз вашей школы. С полицаями. «Вот четвертый. Берите его!» — «Куда? Он ходить еще не умеет». — «Тогда сама его неси». Понесла…

К а т я. На Соломенку?

О л ь г а Я к о в л е в н а. По улице Мельника. Рядом — тысячи людей…

К а т я. Не нужно, Ольга Яковлевна…

О л ь г а Я к о в л е в н а. Бабий Яр… Очнулась ночью… Выползла…

Голос диктора: «Продолжаем нашу передачу. Хорошо взятый одиннадцатиметровый удар вряд ли спасет киевлян от поражения. Не спасет их и то, что на поле вышел Левченко, лучший нападающий, изрядно покалечивший себя в первой половине игры. Вокруг него собралась вся команда. Судья, благосклонно относящийся к киевской команде, разрешает им эту минутную передышку. Но вот свисток! Пошла двадцатая минута… Тигры всей командой ринулись в атаку! Блестяще! Подобно урагану, они пробиваются к воротам киевлян! Пушечный удар по воротам! Гол?! (Разочарованно.) Вратарь отбивает мяч… Защитник подхватывает его и передает… Олегу Левченко. Он стоит далеко: трет разбитые ноги… (Изумленно.) Левченко берет мяч… Хромая, движется вперед… Но ему навстречу бежит сам Генрих Юнге! Что это?! Левченко рванулся в сторону… Обвел Юнге… Остался один на один с вратарем… (Засмеялся.) А ударить по воротам у него нет сил… Вратарь бросается на него!»

Страшный шум, крики.

К а т я. Они совсем искалечат Олега.

Радио умолкает. Вбегает Ш у р и к.

Ш у р и к. Урра! Олег Николаевич перебросил мяч через вратаря и вместе с мячом — в ворота! Один — ноль! Бьем фашистов! (Убегает.)

О л ь г а Я к о в л е в н а. Катя, что теперь будет с Олегом?!

К а т я (с отчаянием) . И мы не можем сейчас им помочь. Нас предупредили: никаких действий на стадионе. Фашисты воспользуются любым случаем, чтобы перестрелять всех зрителей.

О л ь г а Я к о в л е в н а. Олег… (Вышла в коридор.) Вот он!

Ольга Яковлевна бежит по коридору. Катя — за ней. Короткая пауза. Затем они появляются с О л е г о м, которого поддерживает К о л о м и е ц. Бинты у Олега разорваны, поверх бинтов кровь. Входят в комнату.

К о л о м и е ц. Будьте любезны, помогите уложить его. Вот так…

О л ь г а Я к о в л е в н а. Олегушка…

К о л о м и е ц. Вы кем ему изволите приходиться? Бабушкой?

О л ь г а Я к о в л е в н а. Олегушка, сыночек…

К о л о м и е ц. Ваш сын? Гордитесь им, дорогая. (Склонился над Олегом.)