Лев Синельников - Сильнее смерти

П е т р. Мы благодарим вас, товарищ!

К о л о м и е ц. Как вы сказали? Товарищ?! (С рыданием в голосе.) То…ва…рищ!

Из репродуктора доносится шум. Свисток.

Л е о н и д. Стоит игра свеч, Петро?

Быстро входит К р а у з е. Шурик шмыгнул за шкаф.

К р а у з е. Оглохли? На поле! (Коломийцу.) А ты кто?

К о л о м и е ц (согнувшись) . Я номер девять тысяч семьсот двадцать четыре.

К р а у з е (взмахнул кулаком) . Пошел вон, свинья!

Леонид делает движение к Краузе.

П е т р (сквозь зубы) . Спокойнее, Леня, спокойнее… Здесь Шурик.

К р а у з е. Пошел вон!

К о л о м и е ц (вобрав голову в плечи) . Слушаюсь, господин. (Выходит.)

К р а у з е. На поле! И запомните: первый мяч — на десятой минуте! (Выходит.)

П е т р и Л е о н и д медленно выходят за ним.

О л е г. Шурик!

Ш у р и к выходит из-за шкафа.

Помоги мне.

Ш у р и к. Нельзя, Олег Николаевич. Доктор приказал лежать.

О л е г. Ближе, Шурик. (Опирается ему на плечо, делает несколько шагов, стонет. Опускается на диван.)

Ш у р и к. Все лицо у вас покрылось потом… Я побегу…

О л е г. Нельзя. Тебя заметят. Не каждый парнишка носит морскую форму. Сиди здесь.

В коридоре появляются Г р е т а и К а т я. Катя — невысокая блондинка. Губы ярко накрашены, брови и ресницы подведены.

Г р е т а. Ну, как тебе нравятся наши мальчики?

К а т я. Чудесные ребята, чудесные.

Г р е т а. Я бы сама не прочь провести несколько вечеров с Генрихом Юнге. Потрясающий мужчина! Он, между прочим, так и пожирал меня глазами. Но мой дружок Краузе страшно ревнив. Хочешь, я познакомлю тебя с Генрихом?

К а т я. С удовольствием, Верочка, с большим удовольствием.

Г р е т а. Зови меня Гретой… У них, кроме всего остального, до черта всяких безделушек, вроде этой. (Показывает на свои серьги.) И они не скупятся.

К а т я. Ах, как интересно, Греточка, как интересно!

Г р е т а. Хорошо, Катрин, что мы с тобой сразу нашли общий язык… Смотрю, идет навстречу девушка. Катя и не Катя. Ты ведь до войны не красила губы?

К а т я. Нет.

Г р е т а. И не подводила глаза?

К а т я. Стала умнее, Греточка, стала умнее.

Г р е т а. А помнишь, как ты громила меня на собрании в школе, когда я пришла с ярким маникюром? Ты была тогда комсоргом…

К а т я. Ах, Греточка, не будем вспоминать о прошлом. Не будем вспоминать.

Г р е т а. Конечно. Ну его к черту! На тебя тоже косо смотрят наши «дорогие» соотечественники?

К а т я. Косо, Греточка, косо.

Г р е т а. Идешь по городу, чувствуешь сзади чей-то взгляд. Оглядываешься — какая-нибудь нищенка. И так смотрит! Да еще плюнет, мерзавка, за спиной.

К а т я. Плюют, Греточка, плюют.

Г р е т а. А на заводе! Ночью только на овчарок надежда… Да, знаешь, Катрин, на моем заводе работает Олег Левченко. Помнишь его?

К а т я. Конечно.

Г р е т а. Хочешь на него посмотреть?

К а т я. Я бы…

Г р е т а (отворяя дверь в комнату) . Вот он.

Г р е т а и К а т я входят в комнату.

Из репродуктора голос диктора: «Итак, граждане и наши дорогие соотечественники, началась вторая половина игры».

Я вас оставлю. После окончания встретимся здесь же. Хорошо?

К а т я. Хорошо, Греточка, хорошо.

Г р е т а. Отсюда поедем на машине. У Генриха Юнге прекрасный «Оппель-капитан». (Выходит.)

Голос диктора: «Первая половина игры была для прославленных тигров легкой разминкой. Можно не сомневаться, что сейчас…»

О л е г (Шурику) . Выключи!

Шурик выключает репродуктор.

(Кате, с ненавистью.) Проваливай!

К а т я. Одну минутку, Олег, одну минутку.

О л е г. Гоня ее, Шура!

Ш у р и к. Говорят, проваливай! (Берясь за стул.) А то хлопну стулом по башке! Чтоб я провалился, хлопну!

К а т я (подходит к Олегу, вынимает из сумочки листок) . Читай.

О л е г. Не хочу.

К а т я (настойчиво) . Читай!

О л е г (читает, затем выхватывает листок) . Где ты нашла? Зачем принесла мне?

К а т я (тихо) . Пусть парнишка подежурит в коридоре.

О л е г. Шурик, в коридор.

К а т я. Если кто-нибудь войдет, скажешь…

Ш у р и к. Буду я тебя слушать!

О л е г. Я прошу.

Ш у р и к. Другое дело. (Выходит.)

О л е г. Где ты нашла листовку?

К а т я. Я раздавала их.

О л е г (радостно) . Катюша, значит, ты… Фу ты, черт! А я думал… Верка — леший с ней. Но ты! Накрашенная, с подведенными бровями!

К а т я. Так нужно.

О л е г. Где ты сейчас?

К а т я. В Киеве. Только в другом районе. Больше у меня ничего не спрашивай. И не обижайся, Олег.