Николай Мирошниченко - Пьесы

К о л о б о в (смущаясь). Спасибо, Клим Елизарович… Но выпить с вами не могу. Неискренно это будем с моей стороны. Да и с вашей — тоже.

С о р о к и н (деланно бодрится) . За меня не расписывайся. Я человек старой закваски. Обиду за пазухой не держу. И раз поднял за тебя чарку, то хоть плюй в глаза, а я выпью. (Выпивает.) С надеждой я гляжу на таких вот соколов. Старая гвардия уходит. Вам править державой, Андрей Иванович. И чем лучше мы вас обстреляем, тем крепче будете стоять на ногах. За битого, говорят, двух небитых дают…

К о л о б о в (настойчиво) . И все же зачем вы предали брата?

С о р о к и н (съежившись, будто от удара) . Слова у тебя какие-то: «предал»… Заладил одно и то же! Сперва разберись, а потом уж и словами сори… Вот где у меня кровный мой братан… (Стучит в грудь.) А ты — «предал». С партийным стажем кой-какая закавыка вышла — признаю… (Выпивает.) Тут и вины моей с гулькин нос. В конце двадцатого года кто-то документы у меня цапанул. Вместе с партийным билетом, конечно… Я струхнул малость. А тут первичную ячейку беляки в расход пустили… Ну и вспомнил, значит, про бумагу, что от брата мне досталась… Показал ее в партийных инстанциях по новому месту работы, там все так и ахнули… Время было, сам понимаешь, горячее, не до формальностей разных. Такая вот история, Андрей Иванович…

К о л о б о в (глухо) . Подлая история! Вы присвоили себе чужую славу! Вы вычеркнули из истории настоящего героя!

С о р о к и н (выставляя вперед руки) . Постой, постой! Не горячись, Андрей… Я вместе с братом служил на флоте. У нас с ним почти все сходится… Он чуток раньше в партию вступил? Зато я больше сорока лет в ее рядах. Он — четыре, а я — сорок!

К о л о б о в (порывисто) . Эх вы! (Ходит по комнате.) Бухгалтер вы, Клим Елизарович. Равнодушный бухгалтер. Предав брата, вы предали свою совесть. И с той поры самые благородные ваши поступки носят клеймо фальши. Да-да, именно клеймо. Вы думали, что предательство возвысит, а оно унизило, согнуло, раздавило вас.

С о р о к и н (наполняя рюмку) . Может, и бухгалтер, может, и с клеймом… (Пьет.) Кто тебе эту бумагу подсунул?

К о л о б о в (с досадой) . Какая разница? Просто честный человек, ленинградец. Он отдыхал в одном из наших санаториев. Заподозрил вас в бахвальстве про встречу с Лениным. Вот и докопался до истины.

С о р о к и н (угрюмо) . И давно она у тебя?

К о л о б о в (с оттенком безразличия) . Позавчера, кажется, получил…

С о р о к и н. Позавчера?! (Разглядывая штемпель.) И в самом деле… Чего же ты на конференции не зачитал? Разоблачать, так разоблачать с треском. Неужто пожалел?..

К о л о б о в (с вызовом) . Пожалел! Но не вас, Клим Елизарович. А тех ребят, что сидели в зале. Для них свято имя, к которому вы так бессовестно присосались. Из неокрепшей души вынуть занозу обмана не так-то просто. Тут нужна деликатность. Вас разоблачишь — и на честных большевиков бросишь тень. (Устало.) Циников и так расплодилось немало.

С о р о к и н (цепляясь за мысль) . Вот именно, Андрей Иванович! В корень, можно сказать, смотришь. Ну, разоблачишь ты старика, а какой тебе с этого навар? Случись со мной что, ноги, к примеру, откину… С кого спрос?

К о л о б о в (возмущенно) . Ну и мастак вы, Клим Елизарович! То будто паутиной обволакиваете, то жало показываете.

Звонит телефон.

С о р о к и н. Пускай тарахтит. Гостей мне не надо. (Наполняет рюмку.) Я сам себе сегодня гость. Ты выпить со мной брезгуешь… (Качает головой.) Нюх у тебя, Колобов… Ингу небось тоже турнешь?.. (Выпивает.) Она штучка еще та… Гусыня самого раннего выводка. Оттого, видать, и строптива. Будь ты поласковее, я бы кое-что порассказал… (Тоном заговорщика.) Про того же Самарина. С двойным дном хлопчик, учти.

К о л о б о в (отдавая письмо) . Я думаю, у вас достанет мужества рассказать обо всем на совете старейших. Они выдвинули вас в совет, им и решать вашу судьбу.

С о р о к и н (растерянно) . Как?.. Такую бумагу и без всякой расписки? А если я ее того?

К о л о б о в (сурово) . Как бы вы теперь ни поступили, имя революционера-ленинца Кирилла Елизаровича Сорокина будет восстановлено! Прощайте. (Уходит.)

Сорокин смотрит на дверь, молча обходит коллекцию грамот, останавливается напротив тельняшки.

С о р о к и н (сокрушенно) . Все пошло прахом… Нету больше старейшего большевика. И слава, и почести, и квартира…

Звонит телефон.

Растоптал, как навозного жука. (Внимательно вглядывается в конверт.) Сорок четыре года минуло… И на тебе: всплыла правда-матка… Кому она нужна? Кириллу? Ему все равно… Я ж и про его дела рассказывал. А что себе их приписывал… ну так вышло… Живым больше веры. Кто-то должен вспоминать про революцию… Я не щадил живота. Инга подтвердит. (Хватается за голову.) А это мысль! Хорошо, что я про нее ничего такого не сказал… Соберем со всех дружин, а еще лучше со всех отрядов отзывы пионеров… (Смотрит на грамоты.) И эти регалии приложим к делу. Пока Колобов будет загорать в крае, я тут кое-что проверну… (Наполняет рюмку.) За воскрешение Кирилла Елизаровича и за спасение его кровного братца! (Пьет.)