Иван Лазутин - Укротители молний

Зазвонил телефон. Боронецкий поднял трубку и тут же опустил ее.

Вы хотели что-то сказать, Сергей Леонидович?

С е р г е й (встал, волнуется) . От себя и от имени своих друзей я хочу поблагодарить лично вас, Борис Григорьевич, президиум Академии, президента за награды и подарки. Все мы тронуты и счастливы. Но… ордер на московскую квартиру… Ко времени ли он?.. Дело в том, что совместно с нашим руководителем академиком Островерховым мы запланировали новую большую работу на островах Франца-Иосифа. Эта работа займет не менее пяти — семи лет. Вы только что сказали, что наш отчет, который мы сделали с Егором Истоминым, уже почти кандидатские диссертации. Спасибо за такую высокую оценку нашей работы. Но в ближайшие пять — семь лет нам будет просто некогда заняться ни кандидатским минимумом, ни той сложной процедурой, которую не избежать при защите.

Б о р о н е ц к и й. Как? Вы не думаете о защите диссертации, которая вами уже почти написана? Позвольте вас спросить: вы ученый или кто?

С е р г е й (после паузы) . Мы — солдаты.

Б о р о н е ц к и й. Как прикажете вас понимать?

С е р г е й. Мы берем города и не думаем об орденах.

Б о р о н е ц к и й. Вы даже отказываетесь от работы в нашем Центральном институте? Отказываетесь от Москвы?!.

С е р г е й. Еще раз повторяю, Борис Григорьевич: у меня есть мой учитель — академик Островерхов. И если я сегодня что-то стою в науке, то всем этим обязан своему учителю. В своих планах я сейчас изменить ничего не могу.

Е г о р (кладет ключи и ордер на стол) . И не хотим!..

Б о р о н е ц к и й (Егору) . И вы?!

Е г о р. Я сибиряк, Борис Григорьевич… Сибиряк в десятом колене… Со времен Ермака…

Б о р о н е ц к и й (потрясен) . Это что — заговор?! Я спрашиваю — это заговор?!.

В кабинет входит О с т р о в е р х о в. Он взволнован.

О с т р о в е р х о в. Нет, Борис Григорьевич, это — не заговор!

Все, кроме Боронецкого, двинулись к Островерхову, радостно зашумели.

Б о р о н е ц к и й (несколько растерявшись) . Да, да… Я вас ждал… Здравствуйте, Илларион Александрович. Вы сказали, что у вас ко мне есть серьезный разговор?

О с т р о в е р х о в. Этот разговор уже состоялся.

Б о р о н е ц к и й. То есть как состоялся?

О с т р о в е р х о в. Его только что провели мои ученики. Мои верные друзья!.. (Обнимает поочередно Сергея и Егора.) А сейчас мы очень торопимся. В нашем распоряжении два дня. (Сергею.) Сережа, поезжай на Казанский вокзал. Вот возьми мое депутатское удостоверение. (Передает Сергею удостоверение.) Забронируй три купе на послезавтра. На наш фирменный, «Сибиряк». А ты, Егор Савельевич, и вы, Элен, поезжайте на Ленинский проспект в магазин «Охота и спорт». (Достает деньги, протягивает их Егору.) Купите две резиновых надувных лодки. Скоро открывается охота. Пусть только хорошенько упакуют. Я остановился в «России», южная сторона, десятый этаж, номер 527. Вечером всех вас жду у себя в гостинице.

Е г о р. Деньги у меня есть, Илларион Александрович.

О с т р о в е р х о в (строго) . Будешь тратить их свободно, когда станешь академиком.

Б о р о н е ц к и й. Широко живете, Илларион Александрович, с размахом…

О с т р о в е р х о в. По-нашему, по-сибирски!

Б о р о н е ц к и й. Вы, как мне стало известно, тоже собираетесь на Северный полюс?

О с т р о в е р х о в. Непременно.

Б о р о н е ц к и й. И даже намерены принять участие в концерте, который готовят ваши ученики?

О с т р о в е р х о в. Обязательно! Вот жаль, что в кабинетах академиков не водится музыкальных инструментов, а то мы могли бы показать вам свой главный фирменный номер.

Б о р о н е ц к и й. И как же, позвольте вас спросить, называется ваш главный фирменный номер?

О с т р о в е р х о в. «Гимн укротителей молний».

Б о р о н е ц к и й. О!.. Звучит символически! Если б знал заранее — прикатил бы из дома рояль.

Н а т а ш к а. Илларион Александрович, а у нас с собой…

О с т р о в е р х о в. Что у вас с собой?

Н а т а ш к а. Гитара… Там, в приемной…

О с т р о в е р х о в. Давайте ее сюда!

Наташка выскакивает в приемную и тут же возвращается с гитарой. Передает ее Сергею. Боронецкий растерян.

(Боронецкому.) С вашего позволения, можно начинать? Мы тихо. (Закрывает дверь.) Всего-навсего полярная песня. Слова Егора Истомина, музыка Сергея Ракитина. Хормейстер Наташа Ракитина. (Наташке.) Наташа, прошу!

Наташка вскакивает на журнальный столик посреди кабинета, вскидывает руки, готовясь к дирижированию.