Виктор Лаврентьев - Человек и глобус

Л ю д м и л а. Еще бы! С ним все покончено. Не пара он мне. Он чистенький. Для него жизнь — подвиг. За революцию кого угодно к стенке поставит, а любит, как гимназистик. Как слепой. Воображает меня неземным созданием. Ему святую разиню надо. И что за жизнь он мне сулит? Борьба да испытания, испытания да борьба. Начнет расписывать свое счастье, а у меня на душе одна тоска. Будто тащишься ночью по раскисшей дороге, и конца-краю не видать этой муке. Просто тащись, мерзни, мокни, голодай и жди — когда-то, может быть под самую старость, тебе что-то дадут приятное. Счастье! Велика радость быть женой военного! Пошлют его к черту на кулички, а ты сиди жди, вздыхай, гадай… Бирюк я, мама. Это такие идейные, как Ольга, могут по десять лет ждать.

Е л е н а. И прежде себя берегли.

Л ю д м и л а. Дуры. Умные время не теряли. Одни слова: брак — святыня. Много святого в лавочке. Кто кого в дураках оставит… Теперь, слава богу, свобода. Хочу — люблю, не хочу — проходи, милый, не заглядывайся. Боюсь только, что не повезло мне с этой свободой… Кажется, ребенок будет.

Е л е н а (поникнув) . От него?

Л ю д м и л а. Других знакомых не было… Признаешь внучонка или внучку?

Е л е н а (после молчания) . Отцу отвечу. Ему скажу.

Л ю д м и л а. Не смей!

Е л е н а. За такую ли свободу люди гибли, чтобы стыда и совести не знать…

В соседней комнате слышится шум.

Л ю д м и л а (подходит к двери, толчком раскрывает; спокойно) . Проходи. Никак через забор махнул?

Входит С к в о р ц о в в расстегнутой шинели, шапке, сдвинутой на затылок.

С к в о р ц о в. Да. Очень спешу. Уезжаю. (Обнимая Людмилу.) Вернулась, упрямая? Заждался я тебя. Елена Ивановна, стаканчик бы чаю.

Е л е н а. Сейчас, моментом. И чай и ужин подам.

Уходит, а затем время от времени появляется, собирая на столе немудреный ужин.

С к в о р ц о в (сбросив шапку и шинель) . У тебя долгие будут сборы? Времени у нас в обрез. Отряд уже грузится в вагоны. Через час отправляемся.

Л ю д м и л а. Далеко?

С к в о р ц о в. В Среднюю Азию. Басмачи зашевелились. Не дают жить спокойно.

Л ю д м и л а. Далеко.

С к в о р ц о в. Спеши, Люда. Настало время быть тебе боевой подругой. Помоги собрать мне вещички, потом за твои возьмемся. Ну!

Л ю д м и л а. Какие у тебя глаза варнацкие! Дай насмотрюсь на прощание.

С к в о р ц о в. Ты не поедешь? Не хочешь быть женой?

Л ю д м и л а. Садись к столу. Или пойдем в мою девичью светелку.

Скворцов опускается на стул.

Чем не прощальный ужин! Ржаные лепешки — торт. Вместо шампанского, хочешь, поднесу самогонки. (Наливает стакан чаю, пододвигает к Скворцову.)

Скворцов машинально пьет.

Чужие мы с тобой. Ну что так смотришь, словно не узнаешь?

С к в о р ц о в. Не узнаю. Пойми: я люблю тебя. Слышишь? Люблю.

Л ю д м и л а. А я — нет.

С к в о р ц о в. Неправда!

Л ю д м и л а. Встретились, увлеклись. Было немного счастья… Спасибо тебе.

С к в о р ц о в. Что с тобой? Ты о чем говоришь?

Л ю д м и л а. Ты очень хороший. И не такая тебе нужна жена. Не порти жизнь из-за меня. Не стоит.

С к в о р ц о в. Ведь ты же говорила — будет ребенок.

Л ю д м и л а. Не волнуйся. Женская мнительность.

С к в о р ц о в. Кто тебя так исковеркал?

Л ю д м и л а (усмехаясь) . Сама. Странный ты. Радуйся, что так легко отпускаю тебя. Ни слез, ни упреков. И не становись в позу благородного воина. Пошалили — хватит. Жить и заглядывать в глаза — не умею.

Входит Е л е н а И в а н о в н а.

Мама, попрощайся, Алексей Семенович уезжает. (Подходит к двери.) Отец! Алексей Семенович уезжает. (Поднимается к себе.)

Е л е н а. Послушай меня, мать, Алеша. Не стоит она тебя. Не слепой ты, как она думает. Служба твоя суровая, не каждому под силу, а много в тебе доброты, умное у тебя сердце, зоркое. Любить-то в человеке одну красоту каждый может, а уметь жалеть и прощать — не всякому дано. Уезжай, не печалься.

С к в о р ц о в. Собраться осталось.

Е л е н а. Идем, помогу.

Уходят. Входит М и х е й.

М и х е й (смотрит наверх, потом подходит к раскрытой двери, заглядывает в нее) . Значит! Складываешь амуницию? Вот как по-военному! Не дают на одном месте заживаться. Иль где заваруха получилась? А как Людмила-то?

В дверях появляется Е л е н а И в а н о в н а.

Что ты на меня косишься?

Е л е н а. Остается она. Не болтай лишнего. (Исчезает.)

Л ю д м и л а спускается сверху, неся небольшой сверток.

Входят С к в о р ц о в, Е л е н а И в а н о в н а.

С к в о р ц о в. Прощай, Михей Федорович.