Виктор Лаврентьев - Человек и глобус

П е т р (улыбаясь) . Антон, Антон…

А н т о н. А что? Школу прошел куда лучше. Понадобится — я теперь и за богослова могу сойти. В архиерейском доме явку организую… В общем, где угодно приноровимся.

П е т р. Затишью не вечно быть. Где произойдет первая вспышка — судить трудно. Здесь ли, в Сибири, или в другом месте — все равно надо готовить народ к новой открытой борьбе до окончательной победы…

А н т о н (прислушавшись) . Ничего… Тихо. Все работники вторую неделю на покосе живут.

П е т р. За последнее время мне пришлось много мест переменить. И волей и неволей поколесить с юга на север, с севера на юг. И повсюду столько взрывчатой силы зреет! Тут уж, когда придет час, не гроза, а ураган пронесется по России. В подполье ушли и остались настоящие люди — ленинцы, которые не дрогнут до конца. Так что, Антон, действуйте, заглядывая подальше вперед.

А н т о н. А что! Сообщай — действуем. Явки налажены, немудрая техника имеется. Печатники, как и прежде, самые боевые. Есть крепкие товарищи на мельницах, лесопилке, в механической мастерской, среди речников. Собираем силенки. Рассчитываться будем сполна.

П е т р. Литература, что я привез, не залежится? Есть статья Ленина «Уроки революции».

А н т о н. О-о! Не залежится. Размножим.

Н а д е ж д а. Что решили обо мне?

А н т о н (шутливо) . Выпала тебе, девонька, дальняя дорога. Решено тебя здесь не оставлять. Поедешь в Тюмень. Сегодня как раз пароход туда отправляется. (Пауза.) Надо.

Н а д е ж д а. Знаю. Поеду. А ты, Петя?

П е т р. Буду пробираться в Анжерку, на копи Михельсона. А там посмотрим.

А н т о н. А что, товарищи, ведь когда-нибудь мы и не таясь соберемся. А?

Н а д е ж д а. Я вас и под землей разыщу.

А н т о н. Поверху ищи. Вернее будет…

Входит М и х а и л.

М и х а и л (сухо) . Заканчивайте беседу. Начинает светать.

А н т о н (встает) . Расходимся.

П е т р. Я хочу сказать несколько слов… хозяину.

А н т о н. Ага. (Набрасывает на плечи азям, нахлобучивает мятую шляпу-гречневик. Выходит.)

П е т р. Михаил Михеевич! Неприязнь ко мне несправедлива.

М и х а и л (сдержанно) . Объятиями никого не встречаю.

П е т р. У меня нет отца… Вчера я рискнул поговорить с матерью, но… господин Гладышев указал мне на дверь… и пригрозил полицией. И он может. Способен. Как смог отказаться от помощи тебе, твоей жене. Я бы не хотел, чтоб между нами…

М и х а и л (нетерпеливо) . Я не утратил разум и еще в силах различать, кто за что отвечает.

П е т р. В таком случае…

Протягивает руку, Михаил нехотя подает свою.

Прощай.

М и х а и л. Прощай.

Петр выходит.

Н а д е ж д а (после молчания) . Я не думала, что наше случайное появление огорчит тебя. Разве ты не знал, что Антон…

М и х а и л (перебивая) . Оставь… С ним особый разговор. Куда ты идешь? Где ты будешь? Кто защитит тебя?

Н а д е ж д а. Сколько смогу — сама. Ослабею — товарищи. Далеко от Якутска, а вот добралась до родных мест. Теперь дальше. Правда, немного устала, но отдыхать некогда, нельзя. Не смотри на меня, словно я обреченная.

М и х а и л. Ты, ты счастлива?

Н а д е ж д а. Да!.. А ты, как отец, хочешь прожить, зная одну свою семью? Я не упрекаю… Только не пойму: о какой семье, о каком своем счастье можно думать, когда вокруг мучают, уродуют душу и тело?.. Если ослепнуть, оглохнуть… Я люблю, Миша. Да! Петя — мой муж. Беззаконный, но любимый. А семьи у нас пока нет. Но будет. Нас разлучили в пятом году, вчера неожиданно оказались рядом. Сегодня снова расстаемся. Он — в одну сторону, я — в другую. Наверное, пройдут года, пока я опять встречу его, но я буду ждать. Не сложа руки, а делая то же, что и он. И верь ему, как я верю… А любовь наша? Велика для двоих и только капелька в людском море. Такой, значит, я уродилась…

М и х а и л. Пошли ко мне… Антона.

Надежда уходит. Входит А н т о н.

Садись… Василий Тюрин.

А н т о н. Постоим.

М и х а и л. Почему ты избрал для своих занятий заимку? Удобное место?.. Не могу понять: почему ты из тюрьмы, с фальшивым паспортом, явился сюда, а не убежал куда-нибудь в Туркестан, или на Кавказ, или вообще к черту в турки, где тебя не знают? Ведь столько человек могут тебя опознать! И не выручит апостольская борода.

А н т о н. За себя опасаетесь? (Пауза.) Я шел сюда не по своей воле. Но охотно. В памяти у меня хранился твой смелый поступок, как ты красиво начал жизнь, как рванулся к счастью!.. А теперь — развалина. А что… можно распроститься. Переберусь на другое место.