Игорь Соболев - Моя деревня

Л и д а. «Твердая линия» — это хорошо. А я все никак не могу успокоиться после того письма из иркутского архива, о несуществующих родителях. Девочки у нас в детдоме говорили про материнскую ласку…

Входит А л е к с е й.

А л е к с е й. Привет! Тетя Оля здесь?

Н а д я. Здесь. А тебе зачем?

А л е к с е й. Приехал Юрий Васильевич. Сейчас он меня либо убьет, либо…

Л и д а. Господи! Да за что?

А л е к с е й. За мой «научный» труд, что я написал по его заданию.

Н а д я. Это то, что тетя Оля перепечатывала?

А л е к с е й. Вот-вот. Я и хотел у нее спросить, так сказать подразведать, что там у меня самое поганое?

Л и д а. Я ничегошеньки не понимаю.

Н а д я. Да Волошин брал с собой Алешу к строителям, а потом поручил ему статью написать. (Алексею.) Так?

А л е к с е й. Не совсем так.

Л и д а. Алеш, расскажи. А то я, как правило, самой последней все новости узнаю.

А л е к с е й. В общем-то, ничего особенного… вроде. Привез он меня к студентам-строителям. Просеку рубят. Ну, рубят и рубят. Эка невидаль! Но, какие-то они все хмурые, замученные. Правда, с дежурным бодрячком для секретаря райкома… Ну, а Юрий Васильевич… Вот ведь хитрый человек! Он все это усек. Подозвал всех к костру. Стал расспрашивать, кто откуда… Ребята немного оживились. Потом вроде бы ненароком вынул карту-схему стройки и показывает: «Вот здесь вы сейчас. А вот сюда придете. А знаете, что там нашли?» Ребята наперебой: «Золото, серебро!» А он: «Нет, более ценное. Никель, марганец, коксующиеся угли и слюду. Вы представляете, что это значит, когда все в одном месте? Это же колоссальный комбинат. Это огромный город с широченными проспектами». У всех глазки загорелись. Я вынул блокнотик и кропаю стишата. Юрий Васильевич заметил и говорит: «Покажи, если не боишься сглазу». Я показал. Он прочел, но ничего не сказал. А уж потом, на обратной дороге, вдруг, как будто между прочим: «А что, комсорг, если тебе в прозе себя попробовать?» Я не понимаю. «Ну, говорит, если б ты взялся написать очерк об этих ребятах. Но эти ребята только предлог. А через очерк раскрыть всю широту значения стройки. Приоткрыть историю, показать перспективы, и, главное, не столько экономический эффект, а моральное значение БАМа». Вот я и засел. А сейчас за всю эту работенку будет расчет. И самое интересное: выяснилось, что БАМ — это не только трасса. На БАМе работает почти вся страна. ЗеяГЭСстрой становится энергетическим цехом дороги. Кстати, туда позарез нужны специалисты — механизаторы, бетонщицы. А где их взять?

Н а д я. Пиши меня!

Л и д а. А Николай Николаевич отпустит?

Входит Б и к е т о в а.

Б и к е т о в а. Правильно действуешь, Алеша. Только надо делать все с головой. Не оголять все участки, а брать из каждой бригады по одному-два человека. И будет наш отряд на БАМе. И город свой построим или поселок. И название надо дать светлое: Соболиный!

Л и д а. А может быть, лучше Светлый.

Н а д я. Или поселок Алтай.

А л е к с е й. Или — в честь космонавтов — Звездный.

Б и к е т о в а. Или Магистральный? Как?!

Л и д а, Здорово! А Димку Метлу возьмем? Может, стройка его образумит?

Н а д я. А что стройка, исправительная колония?

Б и к е т о в а. Твое слово, Алексей. Как решишь, так и будет!

А л е к с е й. Пусть бюро решает. Сегодня в семь. Придете?

Б и к е т о в а. Такое дело, нельзя не прийти! Буду.

А л е к с е й. Ой, меня ж Юрий Васильевич ждет! (Поспешно уходит.)

Б и к е т о в а. Ну вот и все, девоньки. Новые ритмы жизни пришли! (Уходит.)

Н а д я (после паузы) . Так что девчонки в детдоме про ласку говорили?

Л и д а. А зачем она мне, когда я уже взрослый человек?! Может, оттого, что я ее не знала, я сама буду самой ласковой матерью в мире? А про маму думать плохо — не буду! Может быть, обманул ее какой и бросил. А она, моя мама-мамуленька, испугалась быть одиночкой и оставила в роддоме?

Н а д я. Кто это тебе наговорил? Откуда ты все это взяла?

Л и д а. Никто. Сама. По ночам не спала и… придумала, чтобы иметь какое-то представление о своем происхождении. Тебе не понять. Ты все «Алтай, Алтай», «Папа и мама», «Сестренки». Деньги им шлешь. А у меня в прошлом — никого!

Вышла Б и к е т о в а. Подходит Б у д а н к о в. За ним — Н а т а ш а.

Б у д а н к о в. Здравствуйте, девчата.

Ему ответили.

Покормили? (Кивнул на клетку.) «Жучок», что ли? Не признал. Чего он грустный? «Работал»?

Б и к е т о в а. Нет еще. Грустит. Я для него воробья держу. Впустить?

Б у д а н к о в. Молодой воробей? На волю! Что у тебя ко мне?