Леонид Малюгин - Старые друзья

Ч е р н ы ш е в с к и й. У нее все печальные проводы.

Д а ш е н ь к а. Горести и печали уже позади. Впереди у вас радостная встреча!

Ч е р н ы ш е в с к и й. Вы думаете, меня везут в Россию? Я еду на север. Меня отправляют в новую тюрьму, в Вилюйск.

Д а ш е н ь к а. Какая тюрьма? Ваш срок давно кончился.

Ч е р н ы ш е в с к и й. Дали новый срок.

Пауза.

Д а ш е н ь к а. Без суда?

Ч е р н ы ш е в с к и й. Конечно.

Д а ш е н ь к а (горячо) . Это же произвол, полнейшее беззаконие!

Ч е р н ы ш е в с к и й. Михайлов говорил — они сами устанавливают законы, они вправе и нарушать их.

Д а ш е н ь к а. Мы с Мишей радовались, что судьба свела вас с Михайловым.

Ч е р н ы ш е в с к и й. Мы пробыли с ним год на одном руднике. Это был лучший год, если, конечно, на каторге могут быть лучшие годы. Он все порывался убежать. И меня увезти! (Пауза.) Он умер у меня на руках. (Пауза.) Сколько погибло здесь, в Сибири, честных, смелых и благородных людей! Сколько обречено на бессмысленную работу. Сколько бы вышло из них ученых, литераторов, учителей, инженеров, врачей. Какое преступление перед народом, перед Россией! Вы едете в ссылку, я еду в новую тюрьму. (Пауза. Закуривает.) Но надо обрести спокойствие и посмотреть на настоящее как на историческую эпоху. История делает человека оптимистом, ибо она движет человечество вперед, к высшим формам общества. Настанет время, и Сибирь, эта земля отверженных, зацветет садами и станет богатейшей землей.

Д а ш е н ь к а.

Ч е р н ы ш е в с к и й (улыбаясь) . Некрасов нашему делу великий помощник, и нехорошо так обращаться с его словами. Я отвечу на ваш пессимизм строками Михайлова:

Даже в неравном бою мы не должны терять бодрости. А уж когда станем посильнее — тогда царизму несдобровать!

Входит С т е п а н и д а с самоваром.

Степанида, знакомьтесь — землячка!

С т е п а н и д а. Самарская?

Ч е р н ы ш е в с к и й. К сожалению, саратовская. Но наша, волжанка.

С т е п а н и д а (Дашеньке) . Вы не поете?

Д а ш е н ь к а. Сейчас как-то не до песен.

С т е п а н и д а. Жалко! Скучно без песен.

Ч е р н ы ш е в с к и й (Дашеньке) . Спели бы!

Д а ш е н ь к а (запевает) .

Начинает подпевать ей и Степанида.

Ч е р н ы ш е в с к и й. И вы эту песню знаете?!

С т е п а н и д а. Много разного народу проезжает — чего не наслушаешься!

Д а ш е н ь к а и С т е п а н и д а (поют) .

Входит ж а н д а р м.

Ж а н д а р м. Весело вам! Распелись!

Д а ш е н ь к а и С т е п а н и д а (продолжают петь) .

Ж а н д а р м. Молчать! Прекратить безобразие!

Но они спели песню до конца.

Ч е р н ы ш е в с к и й. Чудесный у вас голос, Дашенька.

Ж а н д а р м. Вы что, знакомы?

Ч е р н ы ш е в с к и й. Еще хуже — друзья!

Ж а н д а р м. Одевайся! Едем!

С т е п а н и д а. Ты что, ошалел — на ночь глядя в дорогу! Садись — я закуску поставлю. (Чернышевскому.) А вам соломы постелю — ложитесь!

Ж а н д а р м. Едем! Ежели бы простой арестант был. Чернышевский!

С т е п а н и д а. Вы — Чернышевский? Тот самый?! А я с вами попросту, словно вы из нашей деревни.

Ж а н д а р м. А ты откуда о нем знаешь?! Я вижу, тут у вас собралась теплая компания! (Кричит.) Кому сказано — одевайся!

С т е п а н и д а. Допился — ум потерял! Ночь на дворе, мороз — деревья трещат. Такого человека на погибель повезешь!

Ж а н д а р м. Какой человек? Где человек? Арестант, а не человек! Каторжник! Все вы нелюди. Я здесь один человек! (Чернышевскому.) Ну, что ты на меня уставился?!

Ч е р н ы ш е в с к и й (надевает тулуп) . Родился ты человеком, и мать тебе пела в колыбели, и дружки с тобой в игры играли. И вот до чего довела тебя твоя каторжная судьба — человечье обличье потерял. Жалко мне тебя, братец!