Леонид Малюгин - Старые друзья

О л ь г а С о к р а т о в н а. Откуда знать это вам — старому холостяку?..

М и х а й л о в (улыбаясь) . И мелкому литератору! Я холост, и это уже навсегда, поскольку вы замужем. Посудите сами — все требуют, чтобы жена стояла вровень со своим мужем! А много ли найдется людей, равных по таланту и уму Чернышевскому?! Трудно, Ольга Сократовна, признайтесь!

О л ь г а С о к р а т о в н а. А я и не пытаюсь интересоваться его учеными занятиями! Не пойму, кого вы любите больше — меня или Николая Гавриловича?

М и х а й л о в. То-то и беда, что не знаю, кого люблю больше? Чернышевского я полюбил смолоду, с университета.

О л ь г а С о к р а т о в н а. С ним вам всегда интереснее, чем со мной. Обещали научить меня верховой езде. Съездили два раза в манеж и восвояси, я вам наскучила. Зачем я шила себе амазонку?

М и х а й л о в. Сейчас, признаться, не до верховой езды.

О л ь г а С о к р а т о в н а. Вы заняты высшими проблемами. Но надо хоть изредка вспоминать и о несчастных женщинах. Всеволоду Дмитриевичу скучно. Хоть бы почитали стихи.

М и х а й л о в (улыбаясь) . Прежде чем что-нибудь читать, надо написать.

О л ь г а С о к р а т о в н а. Чуть ли не полгода слонялись по башкирским степям и ничего не написали! Лодырь!

М и х а й л о в. Я хотел вернуться с кошелкой лирических стихов. Но увидел голод, трахому и сифилис и понял: описывать красивые степные закаты — безнравственно. И вообще — кто из порядочных людей пишет сейчас стихи?!

О л ь г а С о к р а т о в н а. Странная пошла жизнь, беспокойная. Смутное время! Никто ничего не пишет, только спорят, обсуждают, произносят речи. И раньше спорили, даже ссорились, но мирились и снова встречались. А теперь расходятся в разные стороны люди, дружившие много лет. Отменили крепостное право — я понимаю, шум в деревнях… Но в Петербурге?!

Входит Ч е р н ы ш е в с к и й. Он целует Ольгу Сократовну, здоровается с Михайловым и Вс. Костомаровым.

В с. К о с т о м а р о в. Костомаров.

Ч е р н ы ш е в с к и й. Михаил Илларионович мне говорил о вас.

О л ь г а С о к р а т о в н а. Где ты пропадаешь? Я так волнуюсь…

Ч е р н ы ш е в с к и й. Извини, Оленька, дела. Какая ты сегодня нарядная! Ждешь гостей?

О л ь г а С о к р а т о в н а. Мы же сегодня утром условились поехать в театр. Я послала Глашу за ложей. Ты уже забыл?

Ч е р н ы ш е в с к и й. Извини, Оленька. Сегодня был такой трудный день! Да и сейчас мне, признаться, не до театра! Какой я легкомысленный человек, как я мог тебе обещать. (Подумав.) Всеволод Дмитриевич! Вы человек молодой, и вам, наверное, хочется поразвлечься. Почему бы вам не познакомиться с петербургской оперой?!..

В с. К о с т о м а р о в. Я, признаться, мечтал поговорить с вами. Для меня встреча с вами — это такое событие. Я готовился к ней как к празднику.

Ч е р н ы ш е в с к и й. Я никуда не денусь, еще попразднуем. А пропустить оперу, да еще в обществе такой дамы, было бы непростительной глупостью.

В с. К о с т о м а р о в. Если Ольга Сократовна согласится быть моей дамой, я буду счастлив…

О л ь г а С о к р а т о в н а (не без иронии) . Все будут счастливы — и вы и я. А больше всего Николай Гаврилович!

Ч е р н ы ш е в с к и й. Оленька!

О л ь г а С о к р а т о в н а. Я шучу. Прикажу подать вам чай и закуску, и мы поедем! (Уходит.)

М и х а й л о в. Всеволод Дмитриевич, как и мы, грешные, бредит литературой.

В с. К о с т о м а р о в. Мне очень хочется напечататься в «Современнике»! Я понимаю, это слишком смело с моей стороны.

Ч е р н ы ш е в с к и й. Что вы можете предложить?

М и х а й л о в. У Костомарова есть революционное стихотворение.

Ч е р н ы ш е в с к и й. Этот жанр нам не подойдет. Не пропустит цензура!

М и х а й л о в. Оно уже напечатано.

Ч е р н ы ш е в с к и й (удивленно) . Где? В каком журнале?

В с. К о с т о м а р о в. Отдельным оттиском. Тайная печать!

М и х а й л о в. Всеволод Дмитриевич напечатал революционное стихотворение за полной подписью — Костомаров.

Ч е р н ы ш е в с к и й. Я уважаю вас за смелость! Но не рискованно ли подписывать такие вещи?! Печатали в Лондоне, у Герцена?

В с. К о с т о м а р о в (гордо) . В Москве! Мы — московские студенты — организовали первую вольную русскую типографию.

М и х а й л о в. Здорово!

Ч е р н ы ш е в с к и й. Здорово! ( Костомарову.) Что печатаете?

В с. К о с т о м а р о в. Герцена и Огарева. Многое и переводим. Ждем ваш заказ, Николай Гаврилович! Сделаем быстро — наша типография поставлена солидно, привлечены десятки студентов.

Ч е р н ы ш е в с к и й (удивленно) . Десятки?!