Иван Кычаков - Гонцы весны

К у з ь м и н. Так точно, ваше-ство!

Б о г а ч е в. Доктора сюда.

Кузьмин уходит.

Из вторых дверей ж а н д а р м вводит К р у п и ц к о г о.

Здравствуйте, здравствуйте, дорогой доктор. Присаживайтесь. Прошу.

Крупицкий садится в кресло.

Вам пришлось ждать… Извините. Дела! Как ваше здоровье?

К р у п и ц к и й. Благодарю вас. Я здоров.

Б о г а ч е в. А я, доктор, совсем лишился сна. Очевидно, переутомление.

К р у п и ц к и й. Надо меньше употреблять горячительных напитков. Особенно перед сном.

Б о г а ч е в (фамильярно) . Ай, доктор, вы видите человека насквозь.

Крупицкий недовольно заерзал в кресле.

Итак, дорогой Владислав Михайлыч, мы пригласили вас…

К р у п и ц к и й. …чтобы сообщить пренеприятное известие? К нам едет ревизор?

Б о г а ч е в (смеется) . Точно по Гоголю — приехал губернатор с ревизией. И, возможно, захочет встретиться с вами.

К р у п и ц к и й (с ноткой иронии) . Почту за честь.

Б о г а ч е в. Врачебное присутствие, санитарное состояние пересыльного пункта, ну и прочее… Вам, полагаю, следовало бы подготовиться.

К р у п и ц к и й. Не беспокойтесь. Губернатор останется доволен. (Встает.) Я могу идти?

Б о г а ч е в. Мы уважаем вас, Владислав Михайлович, как члена Енисейского врачебного отделения…

Входит Ж е н б а х. Богачев встает.

Ж е н б а х. Здравствуйте, доктор. (Богачеву.) Прошу садиться. О чем, смею спросить, разговор? (Садится в кресло.)

Б о г а ч е в. Собственно, деловая часть завершена. Мы просто мило беседуем.

Ж е н б а х. Очень хорошо. Деловые разговоры так надоели. Рад поболтать по душам.

Б о г а ч е в. Я говорил, что мы ценим Владислава Михайловича как члена врачебного отделения…

Ж е н б а х. Ценим его образованность, любовь к народу, но мы…

Б о г а ч е в. …не можем допустить, чтобы такой человек оступился.

К р у п и ц к и й (поднимаясь) . А я, господа, не могу допустить, чтобы так разговаривали со мной.

Б о г а ч е в. Владислав Михайлович, помилуйте, к чему обида?!

Ж е н б а х. У нас, доктор, душевный разговор. Тет-а-тет. Позвольте, дорогой, быть откровенным до конца.

К р у п и ц к и й (садясь) . Прошу.

Б о г а ч е в. Мне кажется, полковник, что наш милейший доктор смотрит на нас как на тупых, бездарных жандармов.

Ж е н б а х. Неужели это так? Напрасно… Мы хорошо знаем революционное движение. Революционеры бывают разные. Многие пылкие умы пишут и разглагольствуют о социализме. И мы им не мешаем. Почему?

Б о г а ч е в. Видите ли, социализм бывает тоже разный. Например, сейчас в Европе распространяется католический социализм, и мы не только не преследуем его…

Ж е н б а х. Но даже кое-что из него хотим пересадить на русскую почву.

К р у п и ц к и й (решительно встает) . Господа, прошу уволить меня от этой лекции.

Б о г а ч е в (ласково) . Сядьте… Будьте любезны, сядьте.

Ж е н б а х. Мы не кровожадны. Вы это хорошо знаете. Ваши статьи, публикуемые в «Отечественных записках», мы не преследуем. Блистайте красноречием! Пожалуйста!

К р у п и ц к и й. Я больше не могу. Это уже слишком! Я буду жаловаться! Я… я, наконец, уйду!

Б о г а ч е в. Помогать Ульянову?

Крупицкий ошеломлен.

Ж е н б а х. Он не начиняет бомб, но его идеи страшнее бомбы Гриневицкого.

К р у п и ц к и й. Господа, я ничего не могу понять! В чем вы хотите обвинить меня?

Ж е н б а х. Ваша поездка в Петербург…

К р у п и ц к и й. Я ездил по делам врачебного присутствия…

Б о г а ч е в. Ваше знакомство с Ульяновым…

К р у п и ц к и й. Это было совершенно случайное знакомство. Право, я не виноват, что мне пришлось ехать с ним в одном вагоне. Но…

Ж е н б а х. Что?

К р у п и ц к и й. Вы говорили об идеях… А об этом я говорить не желаю.

Ж е н б а х. Так… А кто помог Ульянову устроиться на квартиру?

Б о г а ч е в. Кто дал ему рекомендательное письмо к Юдину?

Ж е н б а х. И наконец, кто снабдил его врачебной справкой? Вы!

К р у п и ц к и й. Я врач. Это мой долг. И вы мне не запретите, не смеете запретить, слышите?!

Ж е н б а х. Долг? Хорошо… А мой долг понуждает меня принять ответные меры.

К р у п и ц к и й. Это меня не интересует. Да, да, я прошу вас оставить меня в покое.

Б о г а ч е в. Помня наши дружеские отношения…

К р у п и ц к и й. Оставьте! У меня к вам самое обыкновенное, да, да, самое нейтральное, что ли, отношение.

Ж е н б а х. Помня наши дружеские отношения, скажу: за вами учрежден негласный надзор.

Крупицкий вздрогнул, встал, снова сел.

К р у п и ц к и й. Так… что ж… я готов.