Бьернстьерне Бьернсон - Пьесы

Ракел. Элиас?

Братт.Да, да! Я завлек его слишком далеко. Я не понял, что такая натура, как он, вступив на какой-либо путь, никогда не может остановиться.

Ракел.Никогда!

Братт.Вот он и бросится в безграничное, увлекая за собой всех нас. Близится что-то ужасное. Он отдал все, что имел, теперь он отдаст самого себя.

Ракел.Самого себя? Элиас?

Братт.Он пожертвует собой, чтобы принудить и побудить к тому же сотни других. Возможно, что это давно уже было подготовлено, но теперь это должно произойти. Понимаете?

Ракел.Нет.

Братт.Неужели вы не понимаете?

(Ракел вдруг в ужасе вскрикивает и падает.)

О, если бы и мне упасть рядом с тобой — и никогда не очнуться!

(Бросается на колени около Ракел.)

Обширный зал. Налево возвышение, похожее на трон; вокруг возвышения и вдоль всех трех стен расположены скамьи с высокими резными спинками. Кроме того, в комнате много стульев. На заднем плане большие стрельчатые окна; под ними тоже скамьи. С обеих сторон, в глубине сцены, входные двери в том же стиле, что и окна. Потолок с резными украшениями, роскошный и богатый. Стены празднично украшены коврами, щитами, флагами и свежей зеленью.

Холгерна возвышении для председательствующего; перед ним маленький столик. На скамьях и стульях сидят представители разных фабрик страны. В дверях время от времени появляются новые лица и стоят по обе стороны дверей. Каждый раз, как дискуссия оживляется, они потоком вливаются в зал, а затем постепенно снова уходят. Слуги, одетые в костюмы позднего средневековья, разносят прохладительное питье в высоких кувшинах, разливая его в бокалы и кружки. Анкерстоит на маленькой трибуне под председательским местом, продолжает ранее начатую речь. Направо от него, за столом, сидят два секретаря.

Анкер.…однажды по весьма существенному поводу было сказано: «Вельзевулом нельзя изгнать Вельзевула». Это — мой символ веры. Мы не должны отвечать злом на зло. Доброе начало в народе мы этим не пробудим. А если мы не пробудим доброе начало, то у нас не будет основы, на которой можно строить будущее. И у нас не будет будущего.

(Спускается с трибуны при полном молчании зала.)

Холгер.Слово имеет господин My!

(My поднимается на трибуну. Многие, до сих пор стоявшие в дверях, поспешно входят в зал.)

My.Я имею честь от имени четырнадцати — да, четырнадцати — фабрикантов моего города поддержать предложение господина Холгера. Мы поддерживаем это предложение от всего сердца!

(Возгласы: «Слушайте!»)

Если рабочие организуют профсоюзы против нас, то и мы организуем свой союз против них.

(Возгласы: «Слушайте! Слушайте!»)

Мы согласны с предложением господина Холгера в целом и с каждым пунктом этого предложения — в частности! Я в высшей степени удивлен речью господина Анкера.

(Возгласы: «Правильно! Правильно!»)

Каждый владелец фабрики должен понимать, насколько ценно предложение выбрать общее руководство, которое могло бы поддержать нас в минуту опасности. Все должны понять и преимущество такого положения, когда каждый спор с рабочими рассматривается этим руководством, которое является в одно и то же время высшим судом и административной властью. Мы теряем свою свободу, но мы приобретаем безопасность. От всего сердца мы присоединяемся к предложению господина Холгера! Пусть рабочие узнают, что если они затеют беспорядки, в дело вмешается такая сила, которая не остановится ни перед чем. Их это сделает более покорными, а нам создаст больший престиж. Как только мы добьемся того, что владельцы фабрик в других странах тоже заключат подобные союзы, — мы немедленно объединимся с ними. В конце концов образуется таким образом один большой союз фабрикантов всех цивилизованных стран. Предложение Холгера грандиозно, и я (поворачивается в сторону Анкера) — я лично вовсе не боюсь возможных последствий! Господин Анкер сказал, что тем самым «меньшая часть человечества объявляет войну большей части». Но это просто колоссальное искажение фактов! Колоссальное! Ведь есть же на земле и другие люди, кроме фабрикантов и фабричных рабочих! И нет никакого сомнения, к кому им будет выгоднее примкнуть — к нам или к рабочим.

(Возгласы: «Слушайте! Слушайте!»)

А мы и все эти прочие — мы и есть государство. Государство принадлежит нам — так было и так будет! От всего сердца я присоединяюсь к предложению господина Холгера!