Клод Манье - Блэз

Блэз. Да нет, я и не собираюсь сдавать вам мою квартиру, я просто вам ее одолжу! Но взамен прошу вас тоже оказать мне маленькую услугу и одолжить мне небольшую сумму, например сто двадцать тысяч.

Карлье. Вы сейчас нуждаетесь в деньгах?

Блэз. Я – нуждаюсь! Ох рассмешили! Похож я на человека, который нуждается в деньгах? Просто я обратил все мои капиталы во французские ценные бумаги после прихода к власти…

Карлье. Правильно сделали! Я тоже!

Блэз. А тут надо заплатить пустячок, а под рукой нет наличных!

Карлье. За чем дело стало! Сейчас выпишу вам чек.

Блэз. Услуга за услугу!

Карлье (заполняет чек и протягивает Блэзу). Я выписал на сто пятьдесят тысяч – на разницу купите шампанского, цветов, вы понимаете? Музыка у вас есть?

Блэз. Да, все есть.

Карлье. Устройте мне все посимпатичней.

Блэз. Сделаю как для себя самого!

Карлье. Отлично! В три часа вас устраивает? (Просматривает стоящие на полу картины и достает картину Мари.) А это что такое? (Держит картину, так что Блэз не может ее увидеть.)

Блэз. Это – ваша картина.

Карлье. И вам для этого нужна голая служанка? Абсолютно непохоже, но, по-моему, великолепно.

Блэз. Я вам к завтрашнему дню ее закончу.

Карлье. Нет, нет! Больше не прикасайтесь! Она мне так очень нравится – обожаю абстрактную живопись.

Блэз (обнаруживая, что это мазня Мари). Поразительно!

Карлье. Правда?… Со скромностью у вас, молодой человек, натянутые отношения!

Блэз. Вы меня не так поняли, я не это имел в виду; просто я был поражен, когда ее увидел.

Карлье. Я тоже! Это – картина, которая поражает! Я ее сразу забираю, так по крайней мере вы до нее больше не дотронетесь. Вы уже получили сто пятьдесят тысяч франков, остальное я вам доплачу завтра. Ну, а теперь прошу меня простить, у меня свидание с моей девочкой. (Хлопает себя по карману, куда он спрятал фото Женевьевы.) Если я опоздаю, мне будет выволочка! Ух она ревнива! Тигрица! Как-нибудь на днях я вас познакомлю, только – ни-ни! Впрочем, вы не в ее вкусе, она любит зрелых мужчин. Еще раз спасибо. (Выходит.)

Блэз. Ну, это уже верх! Под моей же собственной крышей! Ревнива, как тигрица! Предпочитает зрелых мужчин! И я же должен устроить все «посимпатичней»!

Голос Мари. Мсье!

Блэз. Ах да! Мари Мадлен Лейауанк! (Кричит.) Можете заходить!

Мари (появляется в дверях). Вы знаете, я там замерзла, даже легла в вашу постель.

Блэз. И правильно сделали, жаль, мадам Карлье вас не видела!

Мaри (влезая на барабан). Продолжаем картину?

Блэз. Картину!… Постойте, сейчас увидите! (Ставит подрамник на мольберт.) Вот что я с ней делаю! (Размазывает краски, как попало, подражая мазне Мари). Кстати, кто вам разрешил трогать мои краски?

Мари опускает голову и молчит.

А?… Если бы не мое доброе сердце, я бы выставил вас за дверь!

Мари. Я знаю, что вы добрый!

Блэз. Это я только так выгляжу!

Мари (наклоняется и видит, что он делает) . Вы все испортили!

Блэз. Теперь спрос на такое!…

Мари. А тюрьма?

Блэз (кладет кисти и тряпкой вытирает руки). В этом отношении все уладилось – к несчастью! – я думаю, там мне было бы лучше, чем здесь! Во всяком случае, спокойнее!

Мари. Опять что-нибудь случилось, мсье?

Блэз. Да! Случилось! (Машинально кладет руку на голое колено Мари.)

Мари. Бедный мсье!

Блэз (машинально гладит колено) . Все это не так смешно!

Мари (со вздохом). Жизнь вообще невеселая штука!

Блэз (не придавая значения, продолжает гладить колено) . Иногда я сам себя спрашиваю… (Смотрит на свою руку.) Что я, с ума сошел? Что я делаю?

Мари. А что вы делаете?

Блэз. Мне, показалось, что я гладил вас по коленке.

Мари. Гладили меня по коленке?

Блэз. У меня такое впечатление.

Мари. Тогда пусть мсье извинит меня. (Отдает ему розу.) Тетечка в таких случаях учила меня поступать вот так. (Размахнувшись, влепляет ему пощечину и с достоинством удаляется.)

Блэз ощупывает щеку, с ошеломленным видом поворачивается лицом к публике, и в это время опускается… занавес.

Входит Женевьева, за ней – Мари.

Женевьева. Котенок? (Идет в спальню и зовет, как кошку.)

Кис-кис-кис?… Мсье нет дома?

Мари. Нет, мадам, он дома не обедал.

Женевьева. Смотрите-ка!… А где же он обедал?

Мари. Вот я тоже думаю – где?

Женевьева. Вы не знаете, начал он вчера писать картину?

Мари. Мы одну начали, но…

Женевьева. Почему «мы»?