Марсель Ашар - Дура

Мари Доминик. Ах, так и меня тоже это касается?

Севинье. Каждый из вас постарался, чтобы дело касалось другого.

Мари Доминик. Мужское самолюбие не имеет границ. Он думал, что ему изменяют, и отомстил, как сумел.

Севинье. А разве он не имел оснований думать, что ему изменяют?

Мари Доминик. В любых других обстоятельствах ваш вопрос…

Севинье (прерывая). А в этих, что вы ответите?

Мари Доминик. Что он глубоко заблуждался.

Севинье. А как в отношении того поцелуя, который видела мадемуазель?

Мари Доминик. Ей было плохо видно.

Жозефа (тихо) . На вас был серый вечерний костюм. И этого мужчину вы целовали так страстно…

Мари Доминик. Кто здесь следователь, вы или она?

Севинье. Простите, дорогая мадам, но сейчас я устраиваю вам очную ставку. Мадемуазель говорит то, что знает. Или что ей кажется, что она знает.

Жозефа. А я знаю немало. И гораздо больше, чем она думает.

Мари Доминик. В самом деле?

Жозефа. Я и не подозревала. Но получается так, что я знаю все.

Мари Доминик (иронично). Она знает все!

Жозефа. Задавайте мне вопросы, господин следователь!

Мари Доминик. Какие?

Жозефа. Вот видите, мадам это тоже интересно. Спросите меня, например, какие у нее были причины желать смерти своего мужа.

Мари Доминик. Я это у вас тоже спрашиваю.

Жозефа. У нее был тот, которого она целовала.

Севинье (мягко). Мсье д'Азерг.

Мари Доминик вздрагивает.

Жозефа. Ну, конечно, что я за дура! Мсье Анри д'Азерг. Мне и в голову не приходило! А ведь бросалось в глаза!

Мари Доминик. Глупейшее обвинение!

Жозефа (к Севинье). Но кто вам это сказал?

Севинье (доставая бумагу). Мсье Стюрмер. Он поведал мне о великой любви мсье д'Азерга к мадам. И о любви мадам к мсье д'Азергу.

Мари Доминик. И даже если так! Разве это достаточная причина? Что, всегда убивают мужа, когда заводят любовника?

Севинье (соглашаясь). Нет.

Жозефа. Но здесь причина есть. Мсье д'Азерг очень беден. И деньги мадам ему нужны позарез.

Мари Доминик. Это уже что-то новое.

Жозефа (к Севинье). Вы знаете, что такое покер?

Севинье. Смутно.

Жозефа (к Севинье). Но, надеюсь, достаточно для того, чтобы знать, что четыре короля сильнее трех тузов?

Севинье. Уж конечно!

Полицейский. Четыре короля! Я думаю!

Все осуждающие смотрят на него.

Жозефа. Так вот! Однажды вечером дома… то есть, на улице Фэзандери, играли в покер. Ставка была сто тысяч франков. И мсье д'Азерг объявляет три туза. Мадам говорит: «Что поделаешь!» и бросает закрытые карты. А у нее были четыре короля. Дала ему заработать – какая разница, каким образом.

Севинье. Откуда вы знаете?

Жозефа. А я стояла за ее спиной – я разносила виски.

Мари Доминик. Придумать можно что угодно!

Жозефа. Как и вы: «Жозефа, зачем ты это сделала?» Нет. Нет, мадам. У меня был свидетель, мсье Стюрмер. Он все видел. И он сказал об этом Бореверу. Он сказал: «Твоя жена не умеет играть в покер. Она тебя разорит».

Мари Доминик. Признаться, мне в картах никогда не везло.

Жозефа. Особенно, когда играли против мсье д'Азерга. Теперь вы понимаете, что если убить мсье Боревера, мсье д'Азерг может преспокойно жениться на деньгах мадам.

Мари Доминик. А что вы думаете, на мне нельзя жениться ради меня самой?

Жозефа. Я этого не говорю. Я говорю только, что миллионы – они очень греют. Во всяком случае, мсье д'Азерга – точно!

Севинье. Поскольку вы так были уверены в отношениях между мадам и мсье д'Азергом, как же вам смогло показаться, что накануне вечером у входа она целовала своего мужа?

Мари Доминик. Блестящий вопрос! Спасибо, господин следователь!

Жозефа. Ревность слепа. И потом мсье д'Азерг немного хромает.

Мари Доминик (с невольной гордостью) . Неудачный прыжок с парашютом.

Жозефа. Так вот! В тот вечер он не хромал! Но ведь когда целуют женщину, маршировать не надо! Вот почему я и приняла его за мсье Боревера!

Севинье. Вы, разумеется, отрицаете этот поцелуй?

Мари Доминик. Разумеется.

Жозефа (возмущенно). Так страстно, так пылко его целовала!

Мари Доминик. Мое слово – против ее слов.

Севинье (делая вид, что соглашается). Мадам отрицает. Приведите другой пример.

Жозефа. О! У меня широкий выбор. Спросите ее, почему в тот страшный вечер она одела красное платье?

Мари Доминик. Потому что оно мне идет.

Жозефа. Тогда спросите это же у меня!

Мари Доминик. Спросите это же у нее, потому что здесь, кажется, она ведет расследование.