Марсель Ашар - Дура

Севинье. Разберемся. (Делает знак Морестану.)

Морестан выходит за дверь.

Жозефа (более спокойно). Я очень люблю… (Имя чуть не сорвалось с ее губ, но настороженность Севинье, целиком превратившегося в слух, останавливает ее.) Я очень люблю другого, может быть, даже готова умереть ради него, но не убить!..

Севинье. Может быть.

Жозефа. Возьмите ваш платок бессердечного человека. Мне стыдно вытирать им свои слезы.

Морестан приводит дежурного полицейского.

Севинье (полицейскому). Уведите ее. Вот мандат на арест.

Жозефа (полицейскому, который хочет взять ее за руку).

Не дотрагивайтесь до меня! Или я вас укушу!

Полицейский (жалобно) . Господин следователь!

Севинье (раздраженно). O! Разбирайтесь сами.

Жозефа (к Севинье). Я вас ненавижу! Ненавижу! (Уходит.)

Пауза.

Севинье (встает, он в ярости). Черт побери, черт побери, черт побери!

Морестан (потрясенно). В чем дело?

Севинье. Вот не повезло! И нужно было, чтобы такое случилось именно со мной!

Морестан. Но в чем дело, господин следователь, в чем дело?

Севинье. В том… в том… что эта женщина невиновна.

Морестан. Я плохо понял.

Севинье. Невиновна! Невиновна, я вам говорю!

Морестан. Зачем же вы ее арестовали?

Севинье. Чтобы иметь право назначить ей адвоката. Чтобы кто-нибудь мог давать ей советы. Чтобы он изучил материалы следствия. Чтобы, наконец, не позволял ей нести всякую чушь.

Морестан (не веря своим ушам). Она невиновна?

Севинье. Да это просто бросается в глаза.

Морестан. А мне вот не бросается.

Севинье. Меня ждут жуткие неприятности. (Снова садится.)

Морестан. Боюсь, что так.

Севинье. Особенно, если виновен тот, кого я подозреваю. (Хватается за голову.)

На следующий день в три часа.

Яркое зимнее солнце.

При поднятии занавеса сцена пуста. Через минуту входят Севинье и Антуанетта. Оба очень веселы.

Антуанетта. Итак, мой милый, я дарю тебе великолепную вещь, а ты не способен даже научиться ею пользоваться!

Севинье. Куда уж мне! Чтобы открыть твою картотеку, нужно рассчитывать по таблице логарифмов.

Антуанетта (подходит к картотеке и открывает). Логарифмов, говоришь? Смотри, дорогой! Для меня это проще простого.

Севинье. Словом, придется вызывать тебя каждый раз, когда мне понадобится ее открыть.

Антуанетта. Нажимаешь вот здесь – и не нужно быть Эдисоном!

Севинье. Гениально!

Антуанетта. Когда выходишь замуж за недотепу, гениальность приходится брать на себя!

Севинье. Гениально ловка – и гениально скромна!

Антуанетта. Что верно, то верно. Ты видишь меня насквозь – как в воду смотришь! (Целует его.)

Севинье. Да, в омут. (Целует ее.)

Антуанетта. Умеешь ты обращаться с женщинами. (Целуя, резко ударяет его по ноге.)

Севинье. Ой! А ты – с мужчинами.

Антуанетта отходит, и Севинье, притворно хромая, доходит до стола.

Все кости переломаешь. (Берет со стола портрет жены и целует его.)

Антуанетта (возмущенно). Я же здесь!

Севинье. Заметил.

Антуанетта. Будь добр, сейчас же мирись!

Севинье (притворясь, что ему очень больно). Я идти не могу!

Антуанетта (смеясь, подходит к нему). Негодяй! (Целует его.)

Севинье. Змея! (Целует ее.)

Антуанетта. Плохо поцеловал.

Севинье (логично). Но мы же в ссоре.

Антуанетта. Ты вообще стал очень плохо целовать!

Севинье. О! Как некрасиво! А теперь кто лжет?

Антуанетта. Ты плохо меня целуешь со вчерашнего дня!

Севинье (мелодраматично) . Неблагодарная! Неблагодарная! И лживая! Омут! Омут!

Антуанетта. После допроса у тебя сердце ни к чему не лежит!

Севинье. Хочешь, я напомню тебе, какие слова ты мне сказала ночью, а именно – в одиннадцать часов три минуты?

Антуанетта (шокирована). Ты смотрел на часы?

Севинье. Это было – потом.

Антуанетта. Ну и пусть! Все равно, с тех пор, как ты допросил эту девушку, ты сам не свой, даже когда смеешься.

Севинье (притворяясь встревоженным). Я сам не свой, даже когда смеюсь? (Кричит.) Но это ужасно!

Антуанетта. Ты в нее влюбился – или мне кажется?

Севинье (нарочито ледяным тоном). Немедленно проси прощенья.

Антуанетта (возмущенно). Я? За что-о?

Севинье. Во-первых, за мою ногу. Во-вторых, за твой глупый вопрос.

Антуанетта. Никогда в жизни!

Севинье. Если не попросишь прощенья – предупреждаю, тебе нечего будет мне сказать в одиннадцать часов три минуты.