Эйдзиро Хисаита - Крах

Послушай, Сэцуко… Ты совсем меня не понимаешь… Ты должна порвать с матерью и с этим домом, не то погибнешь. Да ты и сама это знаешь… Раньше я не представлял, что нам делать, но сейчас все по-другому. Я вижу путь, по которому надо идти. А ты вдруг ударилась в мистику. Нет, не понимаешь ты меня, совсем не понимаешь… (Обнимает Сэцуко.)

Сэцуко. Оставь! Противно!

Кавасаки. Что ж, поступай как знаешь. Погибшая ты душа. Держись за маменькин подол. Дуреха!.. (Смеется.) Мне весело. Очень весело! (Пошатываясь, выходит в сад.)

Доносится его пение: «Товарищи, ряды теснее сдвинем, нам вместе жить и вместе умирать. Не дрогнут пред врагом рабочие бойцы…» [5]Голос постепенно удаляется. Сэцуко продолжает играть на пианино.

Тэруко, шепнув что-то Харуко, уходит.

Харуко (кладет голову Тоёдзи к себе на колени). Как мне их жаль! Несчастные люди. Послушай, а то дело, как, по-твоему, выгорит?

Тоёдзи. Ты о чем?

Харуко. Об участке на побережье Мацусимы. Достанется он тебе, точно?

Тоёдзи. Угу.

Харуко. Но если отец окажется в затруднительном положении…

Тоёдзи. По-твоему, я не способен обойтись без помощи отца?

Харуко. Вовсе нет. Ты – человек деловой. Корпеть в лаборатории – это не для тебя. Уж кому-кому, а мне это хорошо известно. Просто использовать отца, конечно, неловко, но…

Тоёдзи. Вчера вечером я допустил большую оплошность. Пока все вокруг него суетились, надо было под шумок стащить его личную печать.

Харуко. Но ведь это может сразу обнаружиться.

Тоёдзи. Да я поставил бы печать только на две или три бумаги и положил бы на место. Никто бы и не узнал. Даже если потом и спохватились, было бы уже поздно.

Харуко смотрит на Сэцуко – та с безразличным видом продолжает играть.

Харуко. А чтобы построить этот санаторий, сколько примерно потребуется денег?

Тоёдзи. Здание обойдется в пятьдесят тысяч, ну, и на оборудование – столько же… В здешних краях слишком большой санаторий не требуется.

Харуко. Лучше скромней, да уютней. Большое помещение всегда выглядит казенно и скучно.

Тоёдзи. Если начать строительство осенью, к весне уже можно будет принимать пациентов.

Харуко. Поставить в сосновом бору небольшие белые домики и соединить их галереями… Просто прелесть… Я, в домашних туфельках, обхожу комнату за комнатой. Я с этим отлично справлюсь, хозяйничать в пансионате – это как раз то, что мне по душе… Неловко так говорить, но твоей бывшей жене это вряд ли бы удалось…

Тэруко (входя с коробкой печенья). Я проголодалась.

Неожиданно слышен стук в дверь. Сквозь стекло в лунном свете виден силуэт человека.

Тоёдзи (подходит к двери, открывает). Как, это ты?

Кавасаки с бутылкой пива уныло входит и тяжело опускается прямо на пол.

(Смеется.) У тебя дьявольски серьезный вид… Видно, ты тоже заражен мистицизмом… О… Смотри-ка, он плачет Что случилось?

Кавасаки. Я в тупике…

Тоёдзи. Что это еще за тупик?

Кавасаки. Это не пустые слова. Я в тупике.

Тоёдзи. Вот я и спрашиваю, в каком именно?

Кавасаки. Тоё-сан, мне уже двадцать семь. Мои товарищи по борьбе – моложе. У них головы не забиты всяким хламом, как у меня.

Тоёдзи. «Хламом» – это ты хорошо сказал.

Кавасаки. Сейчас, когда я услышал звуки пианино, я.

Тоёдзи. Пианино? При чем тут пианино?

Кавасаки. Эта музыка просто невыносима. Когда я слышу ее, у меня появляется полное безразличие ко всему Дьявольская флейта, навевающая мелкобуржуазные настроения… Если даже я порву со всеми вами и начну новую жизнь, стоит мне услышать эти звуки, я все равно вспомню прошлое и снова начну сходить с ума… Когда я думаю об этом, то…

Тоёдзи. Ну-ну, встряхнись…

Кавасаки. Я в тупике… Я насквозь прогнил. Я опустошен. Я… (Плачет.)

Тоёдзи. Ну-ну, сын арендатора-бедняка! Куда это годится? На, выпей!

Кавасаки ложится ничком на пол и стонет. Сэцуко массирует ему плечи.

Кавасаки. Я в тупике…

Сэцуко. Сейчас ты так говоришь, а завтра снова будешь твердить свое… Тэруко, дай воды, пожалуйста.

Звонит телефон. Все переглядываются. Сэцуко выходит. Из-за сцены доносится ее голос: «Алло. Слушаю… Да. Так… Так… Ч-что? Папа?… Так, так.» Возвращается бледная Сэцуко.

Тоёдзи. Откуда звонили?

Тэруко. Что случилось, сестрица? Говори же!

Сэцуко (через силу). С курорта…

Тоёдзи. С курорта? С отцом удар?

Сэцуко кивает, с трудом сдерживая рыдания.

О-Маки (входит, на секунду онемела при виде беспорядка). Что вы здесь делаете?!.. О, и Тэру-тян здесь? (Устремив негодующий взгляд на пьяного Кавасаки.) Кажется, звонил телефон? Кто-нибудь подходил? Не от папы ли звонили?