Григорий Горин - Избранное

Тевье. Совсем обезумела! Чтоб я сам уговаривал мою дочь… в Сибирь… Да вы что тут все?.. Да я… (Неожиданно.) А почему, собственно, вы не хотите ее брать, молодой человек? Она вам не нравится?!

Перчик. Я люблю ее, реб Тевье. Очень! Именно поэтому не хочу причинять вреда. Там будет трудно. Очень трудно.

Годл. Вдвоем нам не будет трудно. А одна я здесь умру!

Тевье. Типун тебе на язык! (Повернулся к Голде.) А ты что молчишь?

Голда. А что говорить? У нее же твой характер – будет она меня слушать! Надо собирать теплые вещи! (Достала узел.) Я тут кое-что приготовила…

Годл. Спасибо, мама. (Обнимает Голду.)

Тевье (схватился за голову, застонал) . Моя Голда! Самая послушная, самая тихая… О Бог мой… Не сказано ли в Святом Писании… (Вздрогнул.) Но они же не повенчаны! Перчик! В Сибири есть раввин?

Перчик. Не может быть, чтоб в Сибири не было раввина! Раввины тоже люди, их тоже должны сажать.

Голда. Конечно, Тевье. Не волнуйся. Их не обидят…

Открылась дверь. Появился Урядник. Нерешительно топчется у порога.

Тевье. Заходите, ваше благородие.

Урядник. Та чего заходить, Тевль?.. Пора ихать… Вы готовы, господин студент?

Перчик. Да, господин урядник!

Голда. Погодите… Не ужинали же. Хоть в дорогу харчей соберу.

Урядник. Та моя жинка там кое-шо накидала… Яйца… Сала… Доидим! (Тевье.) Я их, Тевль, прямо до Киева. А то, знаешь, на перекладных, по такой погоде… Померзнут! А у меня и лошадь справная, и овчинку теплую взял…

Тевье. Спасибо, ваше благородие! Спасибо!

Урядник. Да мне тьфу на такое спасибо, Тевль. Без его бы обошелся. Но служба… Ну как, присядем на дорожку или у вас так не положено?

Тевье. Положено.

Все садятся, секундная пауза.

Перчик. Ну все. Пора!

Резко встал, поцеловал Голде руку, подошел к Тевье. Они обнялись.

Не волнуйтесь за дочь, реб Тевье! Все будет хорошо.

Тевье. Да уж куда лучше.

Годл обняла мать, отца, вышла вместе с Перчиком. Урядник пошел за ними, в дверях остановился.

Урядник. Ох, Тевль! Шо-то не то у нас делается. Когда я до тебе буду опять ходить за молоком, а не за слезами?..

Вышел, прикрыл дверь. Слышен звук отъезжающей повозки.

Тевье (тихо) . Почему ты не плачешь, Голда?

Голда. Канун субботы, Тевье. Плакать в канун субботы – плохая примета.

Тевье. Умница! Будем встречать субботу. Мне пора молиться.

Надевает ермолку, открывает Священную книгу. Входит Хава.

Хава. Куда уехала Годл?

Голда. Потом скажу. Накрывай стол. Встречаем субботу.

Хава. Папа! За что ты обидел Федора?

Тевье. Я молюсь, дочка.

Хава. Нет, скажи, за что?! Федор – добрый и прекрасный парень, что он сделал нам худого?

Тевье. Хава, у меня нет сил сейчас на Федора. Я сказал ему: пусть держится от нас подальше.

Хава. Почему?!

Тевье. Потому что так заведено: есть евреи – есть не евреи…

Хава. А может быть, мы сами делим мир так, как нам удобно?!

Тевье (сдерживаясь) . Девочка! Сейчас не время это обсуждать. Накрывай стол – встречаем субботу…

Хава (зло) . Не буду я встречать ВАШУ СУББОТУ! (Выбежала, хлопнула дверью.)

Тевье (опешив) . Ты слышала, что она сказала? Слышала?!!

Голда что-то бормочет; раскачивается, обхватив голову руками. Тихо звучит музыка.

Колокольный перезвон. Тихо возникает церковное песнопение. Высвечивается часть сельской православной церкви. Возле алтаря – поп. Робко входит Тевье.

Тевье. Здравствуй, батюшка.

Поп (приветливо) . А!.. Тевль? Входи. Рад видеть.

Тевье. Спасибо на добром слове… Разговор у меня до вас, батюшка. (Неуверенно оглянулся на иконы.) Может, обождать во дворе?

Поп. Зачем?.. На дворе мороз. Здесь и поговорим. В храм Божий путь никому не заказан… Только шапочку-то сними! (Тевье стаскивает с головы картуз.) Вот… Молодец! Так какой у тебя до меня разговор?

Тевье. Вы, батюшка, человек мудрый и без моих вопросов, поди, все смекнули. Но, коли просите, скажу: дочь ищу! Говорят, у вас ее видели.

Поп. Видели, видели… Только ты зря беспокоишься, Тевль. Дочь твоя жива, здорова и, не побоюсь сказать, счастлива. Уж не знаю, обрадовал ли я тебя такой вестью?