Григорий Горин - Избранное

Годл. Это неприлично.

Перчик. Что ж тут неприличного? Раз-два-три… Раз-два-три… (Показывает несколько движений.)

Из дома выходит Тевье. Видно, он себя неважно чувствует после вчерашней выпивки. Секунду тупо смотрит на танцующих Перчика и Годл.

Годли Перчик (остановившись) . Добрый день!

Тевье. День? Уже рассвело? (Взглянул на небо, тряхнул головой, застонал.) А я думал, еще сплю… Вы здесь зачем?

Годл. У нас урок, папа.

Тевье. А… А мне показалось… Все прыгает в глазах. А где… Годл?

Годл. Я Годл.

Тевье. Ты уверена?.. Нет… Я имел в виду жену… Жену мою как зовут?

Появляется Голда.

Голда. Голда меня зовут. Пора бы запомнить… (Годл и Перчику.) Идите, дети. Сейчас с папой говорить бесполезно… Он должен очухаться!

Перчик и Годл уходят.

Тевье (строго) . Голда, я тебе сто раз говорил: блюди уважение! Что значит: «очухаться»? Мужчина имеет право на похмелье… Разве не сказано в Писании: «И выпил Ной вина, и опьянел, и лежал в шатре своем…»? (Застонал.)

Голда (пододвинув стул) . Садись, Ной, будем лечиться… (Тевье послушно садится, Голда простирает над ним руки.) Нашел время напиваться. В доме такое событие… Я глаз не сомкнула. Где взять девочке свадебное платье? Где туфли? Чем платить музыкантам?

Тевье. Это пусть жених думает.

Голда. Мы бедные, но не нищие… Невесте – хоть какое-то, да приданое… Белье… Посуду… Где все брать?

Тевье. Голда, ты мне снимаешь головную боль или делаешь? Скажи лучше: что Цейтл?

Голда. Заперлась в сарае и ревет. Я стала ее успокаивать – сама расплакалась… (Всхлипывает.)

Тевье. О Бог мой! Не из ребра Ты сделал женщину – из слез… У нас радость или нет? Вся деревня меня поздравляла… Все отцы сейчас кусают губы от зависти…

Голда. Скажи ей это, Тевье, скажи! Богатый жених – награда за наши молитвы.

Тевье. Отойди, женщина! Не подсказывай мне слова, когда есть Святое Писание… А в нем сказано… (Задумался.) Нет, скажу ей, чтоб два раза не повторять… (Подошел к двери сарая, постучал.) Цейтл! Это я! Открой, дочка… (Прислушался.) Открой, тебе говорю… Дочка, я сам вешал эту дверь, сам ее и снесу!

Голда. Дочка, не серди папу. Папа в гневе страшен!

Тевье. Спасибо за помощь, Голда. Теперь уходи! Я хочу остаться с дочерью и дверью наедине…

Голда (запричитала) . О боже! Если первая так выходит замуж, где взять силы на остальных?..

Голда уходит.

Тевье (потрогал дверь) . Перед тем как сломать, я все-таки скажу слова Святого Писания: «Слушай наставленья отца своего – и обретешь радость…» А еще, дочка, я тебе скажу не из Писания, а из собственной жизни… Когда мы с матерью поженились, у нас не было дома, а был только вот такой сарайчик… И пола в нем не было, и крыша как решето… И когда она тебя рожала, пошел сильный дождь. Ручьи лились с неба, и я боялся, что Голда захлебнется не от крика, а от воды… И тогда я упал на колени и сказал нашему Богу: «Сверши милость, Всемогущий! Пусть только мой первенец родится здоровым, а уж я сил не пощажу, день и ночь работать буду, но над его головой будет всегда крепкая крыша, и над детьми его, и над внуками, до седьмого колена!» Вот какую клятву дал я – и ты родилась здоровенькой! И не дрожала от холода и дождя! А теперь я отдаю тебя в хороший дом. Так что нравится тебе жених или нет – это дело десятое… О детях надо думать. О внуках!.. До седьмого колена! Так нам на роду написано. Ибо, если б праотец наш Авраам не думал о семи своих коленах, мы б и сейчас были рабами в Египте!.. А теперь я ломаю дверь, ибо дальше слова теряют смысл…

Разбежался, высадил дверь плечом, исчез в темноте. Послышался крик испуганных кур, и полетели перья… Во дворе появились Цейтли Мотл.

Тевье (появляясь из сарая, дочери) . Где ты была?

Мотл. Она ходила к реке.

Тевье. Я спрашиваю дочь.

Мотл. Она ходила к реке, реб Тевье… К самому обрыву. Туда, где в прошлом году утопилась дочь сапожника Якова…

Тевье (схватил Мотла за ворот) . Что ты сказал?! Такие слова – отцу?!

Цейтл (падает перед Тевье на колени) . Папа, прости меня… Пожалей меня! Не отдавай меня за Лейзера…

Тевье. Встань!