Аня.Помолчи, несчастный… (Продолжает раздевать его.)
Сима поет.
Усачев.Значит, так она у тебя и живет? А учиться? Работать?
Мякишев.Понимаешь, в том и дело! Паспорта еще нет, только в ноябре получит, мне обещали насчет вечерней школы, придется, правда, схимичить…
Усачев (смотрит на часы). Я вижу, тебе бы вообще-то помочь надо…
Мякишев.Не мешали бы, и на том спасибо.
Усачев.Ладно обижаться! Нам ведь главное, чтоб ясность была.
Мякишев.Ну какая еще ясность?
Усачев.Полная, Мякишев, полная! Ну, бежим, а то зевнем первый тайм как пить дать!
Пожимают руки. Усачев треплет Мякишева по плечу, уходит. Мякишев медлит.
Тетя Соня (Симе). Симочка, что же будет?
Сима отмахивается, уходит, тетя Соня – за ней.
Горелов.Хорошо, я тебя повеселю… Идет пьяный по берегу. Видит – часы. Поднял, послушал. «Тик-так, тик-так». «Живая еще», говорит, и в море их!
Аня.В третий раз рассказываешь, несчастный! (Уводит его.)
Вперед выступает Зоя – в плаще, с зонтиком, сумкой.
А у себя за столом встает и закуривает Филаретова.
Мякишев идет и решительно выключает телевизор.
Мякишев (Оле). Ну, что ты смотришь? Двенадцатый час, ложись.
Оля потупилась, молчит.
(Вздыхает.) Эх, что делать будем?.. Стелись, я ухожу.
Пауза. Оля ставит раскладушку. Мякишев смотрит, потом быстро выходит.
Оля распрямляется и глядит ему вслед.
Зоя садится у стола Филаретовой. Они как бы продолжают разговор.
Филаретова.Так. Это все понятно. Хотя тоже… в наше время… взять на себя такую обузу…
Зоя.Разве не берут в наше время детей? Из детских домов или?..
Филаретова.Детей? Почему! Берут. Только больше приходится сталкиваться, что оставляют. И в роддомах и вообще. Когда он вырос – конечно, а вот месяц-два – кому он нужен?
Зоя.Как – кому? У вас есть дети?
Филаретова.У меня – это к делу не относится… Ладно, не будем отвлекаться на лирику… Я еще объясняю: думаете, нам охота в таких делах копаться? Но у нас сигнал, мы обязаны внимание обратить? В восточных республиках, не слыхали, какие дела на этой почве случаются? Да и у нас! С этой акселерацией – лучше б ее не было! И мы здесь поставлены бороться. А так мы не построим.
3оя.Об этом я даже думать не хочу.
Филаретова.Хочешь не хочешь, а надо. Вам в диковинку, а я восемь лет тут, навидалась! Да еще в милиции когда работала. Мы привыкли: Человек – это звучит гордо. Гордо, верно. Но какой человек? Гордо он звучит – пьянь, мразь, развратник, фарца? Без воспитания, бескультурный, без контроля, как он звучит? Да он зверь, его вот как надо держать. Молокососы, только вылупились, а они уже из себя корчат! Писюхи, малолетки – тьфу! И как эта зараза все проникает, проникает! Если б вы знали, что мы знаем! Что люди-то творят! Сроду такого не бывало! На другого ни за что не подумаешь, а он, нате вам, только звучит гордо, а колупни – козел!
Зоя (подавленно). Не знаю. Я не понимаю.
Филаретова.Не знаете, а мы знаем! Ну ладно, отвлекаемся… Так вот. У вас самые простые-то пункты не сходятся. Например. Фамилия ее? Солнцева или Соленцова?
Зоя.Что? А-а, Соленцова, Соленцова… Это недоразумение. Она, ну, как это бывает… Вот мне, например, мое имя сроду не нравилось: Зоя, и я помню, девочкой, когда знакомишься с чужими, назовешься, что ты Лариса или Алла…
Филаретова.Меня Аллой зовут…
Зоя.Вам повезло. Она, наверное, хотела, чтобы красивее было: Солнцева. (Неуверенно.) А может, боялась, что ее сразу найдут, вернут? (Вдруг.) Нет! Что я! Не то говорю! Я же забыла! Мне муж объяснял!..
Филаретова.Да, что-то вы не то говорите.
Зоя.Минутку, я просто забыла. Когда там писали протокол, где он ее взял, то просто перепутали, записали с ошибкой, «о» пропустили: не Соленцова получилась, а Солнцева.
Филаретова.«Е» пропустили. Со-ле…
Зоя.Да-да, «е», Со-ло… я совсем… Понятно?
Филаретова.Понятно. Что у вас человек под одной фамилией живет, а у него другая. Между прочим, преступники бывают и десяти лет, не то что пятнадцати… Пятнадцать – это ого!
Зоя.Какие преступники?
Филаретова.Всякие… Хорошо, с этим ясно. Что ничего не ясно. Теперь другое. Ее взяли, обещав трудоустроить, учить, а фактически? У нас обязательное среднее образование, а вы из нее прислугу сделали.
Читать дальше