Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Дудкина. Что «ну»?

Миусов. И дальше?

Дудкина. Все…

Миусов. Простите, я не совсем понимаю…

Дудкина. А намек на любовника?..

Миусов. Но мне кажется, это вы сказали, а не он… и… кроме того…

Дудкина. Да, сказала я, а как он при этом посмотрел!.. Я чуть не потеряла сознание. Нет, нет, вы меня не успокаивайте. Он все знает… Это совершенно ясно. Мы пропали!

Миусов. Позвольте, а при чем здесь я?

Дудкина. Как при чем?.. Мы с вами два раза катались на лодке, вы мне аккомпанировали, когда я пела, и говорили, что я культурная, интеллигентная женщина…

Миусов. Вы меня не так поняли…

Дудкина. Нет, я вас поняла именно так, как надо! Вы разбудили во мне дремавшее чувство…

Миусов. Что вы! Что вы! Ничего я не будил!

Дудкина. Нет, вы разбудили… Я вас люблю!

Миусов. Слушайте, вы меня ужасаете… Я поеду к товарищу Дудкину и все ему объясню…

Дудкина. К Дудкину?! Не советую! Вы не знаете Дудкина! Он будет защищать мою честь!

Миусов. Зоя Валентиновна, что вы, что вы…

Дудкина. Не волнуйтесь. Вы почти ничем не рискуете. Рискую я… В крайнем случае он выстрелит в вас несколько раз, может быть, даже не убьет, а только ранит… А мне потом всю жизнь переносить холодный взгляд его ледяных глаз!.. О, это пытка!

Миусов. Вы думаете, он будет стрелять?

Дудкина. Обязательно. Ворвется сюда с револьвером и будет стрелять… О, это ужасный человек! Его не остановит даже то, что это дом отдыха. Для него нет ничего святого, кроме чести! Так и знайте!..

Миусов. Подождите. Что же делать?..

Дудкина. Не знаю.

Миусов. А кто же знает?

Дудкина. Не знаю, не знаю! Я знаю только одно: он безусловно будет защищать мою честь! Он ворвется сюда, и тогда я ни за что не ручаюсь! Он может, безусловно, оторвать дверную ручку и проломить вам голову.

Миусов. Мне?.. Кто?.. Пожилой профессор?..

Дудкина. Вот вы тогда узнаете… У него железный организм. Он купается до середины декабря. Он — ворошиловский стрелок.

Звонок.

Миусов. Зоя Валентиновна, а это не может быть профессор Дудкин?

Дудкина. От Дудкина можно ожидать всего…

Миусов. Зоя Валентиновна…

Дудкина. Перестаньте меня преследовать!

Уходят.

Швейцар и Зайцев.

Зайцев. Простите за беспокойство — это дом отдыха «Сыроежки»?

Швейцар. Да.

Зайцев. Отлично! Я у вас сегодня буду отдыхать.

Швейцар. А вы кто такой?

Зайцев. Зайцев.

Швейцар. Я не знаю такого.

Зайцев. А Клаву Игнатюк вы, надеюсь, знаете?

Швейцар. Еще бы не знать! Клава Игнатюк! Кто же ее не знает! Известный товарищ!

Зайцев. Я — ее муж.

Швейцар. Что вы говорите?!

Зайцев. Представьте себе!

Швейцар. Так милости просим, пожалуйста! Снимайте ваши калоши. Снимайте, снимайте!

Зайцев. Не беспокоитесь. Я на одну минуточку.

Швейцар. Подождите. Я извиняюсь… Как же вы говорите, что вы муж Клавы Игнатюк, когда вы Зайцев?

Зайцев. Зайцев — это моя девичья фамилия. Я ее оставил за собой.

Швейцар. Понимаю-с… Пожалуйте ваш головной убор.

Зайцев. Я буквально на одну минуточку…

Те же. Входит директор дома отдыха.

Швейцар. Вера Карповна, вот к нам только что прибыл муж Клавы Игнатюк.

Директор. Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Игнатюк!

Зайцев. Я — Зайцев.

Швейцар. Они оставили за собой девичью фамилию.

Директор. Понимаю… Это очень благородно и скромно с вашей стороны. Милости просим! Это очень хорошо, что вы решили отдыхать именно у нас, в «Сыроежках». Кто хоть раз побывал у нас, в «Сыроежках», тот уже больше не захочет отдыхать ни в каком другом доме отдыха. Его будет тянуть только в «Сыроежки». Может быть, мне, как здешней хозяйке, неудобно так говорить, но факт есть факт! И я не страдаю ложной: скромностью. Зачем ложная скромность? Вы со мной согласны?

Зайцев. Вполне. Только, вы меня извините, я очень тороплюсь…

Директор. Но где же Клавдия Васильевна?

Зайцев. Какая Клавдия Васильевна?

Директор. Мне кажется, ваша супруга?