Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Парасюк. Не говорил этого Репин.

Экипажев. Ну, значит, он был неразговорчивый… как сказал…

Отец. Но пугайте. Грамотные.

Вбегают 1-й и 2-й жильцы и Артамонова.

1-й жилец. Анатолий Эсперович! Мы вас по всему городу ищем! Все жильцы очень нервничают. Что вы с нами делаете?

2-й жилец. Ключ! Ключ! Вы забрали с собой ключ!

Артамонова. Муж моей дочери, мой зять, инженер Белье…

Экипажев. Который раз?

Артамонова. В третий раз! Анатолий Эсперович! В виде исключения! Как инженеру!

Экипажев. Никаких исключений!

1-й жилец. Да что за счеты, когда вся квартира просто с ума сходит!

2-й жилец. Ключ, ключ, черт вас дери!

Экипажев. На руки — никому. Ни-ко-му!

2-й жилец. Да вы просто псих! Ключ! Я уполномочен жильцами!

1-й жилец. Инженер Белье…

Экипажев. Чихал я на Белье! (Кричит.) Никому на руки, ни-ко-му!

Миша. Гражданин Экипажев, попрошу вас не хулиганить. Гражданин Ананасов! На улице додеретесь. Попрошу посторонних очистить помещение! (Свист.) Пожалуйте в отделение. (Берет Экипажева за шиворот.) Пожалуйте, гражданин!

Шура. Граждане! Вагон не резиновый! Сойдите с площадки!

Экипажев. Поздравляю вас, господа. Родной сын!

Миша. Бывший, папаша, бывший.

Экипажев. Родного отца!

Миша. Бывшего, папаша, бывшего. (Оттесняет Экипажева к двери.)

Дедушка. Уф! От таких делов я взопрел!

За окном фейерверк, прожектора. Пауза. Живая картина.

Давно чтой-то я в ванне не купался. Пойти, что ли, душ принять?

Музыка играет марш.

Занавес.

1930

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Лаутская.

Маша — ее дочь.

Завьялов — муж Маши, популярный лектор.

Доктор.

Таня — комсомолка.

Мать Тани.

Бабушка Тани.

Женя Гусев — комсомолец.

Подруга Тани.

Поля — домработница у Завьялова.

Курьер.

Вера Газгольдер.

Муж Веры Газгольдер.

Пациент — личность без слов.

Действие происходит ранней весной в Москве.

Комната в квартире Завьялова.

Маша гладит мужу белье, у нее болит голова, повязана полотенцем.

Лаутская (входит) . Пожалуйста. Вот. Посмотри. Ну что я принесла? Две моркови, кусочек капусты, кусочек масла, немножко мяса, стакан творогу — два пятьдесят, три луковки, смотреть не на что, — и все это стоит тридцать рублей.

Маша. Мне дурно.

Лаутская. Тут все записано, до копейки.

Маша. Ты меня разоряешь.

Лаутская. Так можешь ходить сама. А я больше не в состоянии. Ну его к черту! Отказываюсь.

Маша. Что это у тебя?

Лаутская. В трамвае оторвали. Когда все это кончится? Поля, заберите на кухню. Митьку кормили?

Поля. Кормили.

Лаутская. Что ж он, негодяй, кричит на всю квартиру?

Поля. Капризничает. С жиру бесится. Вот он какой, котюга!

Маша. Я ему сейчас покажу капризы! Пошел вон, толстый дурак! Ступай лови воробьев. Дармоед!

Поля. Хвост поджал.

Маша. Шш… ш… ш…

Лаутская. Спит?

Маша. Нет, уже встал. Занимается.

Лаутская. Поздно вчера вернулся? Я не слышала.

Маша. Часа в три. Я по посмотрела… Может быть, в половине четвертого.

Поля. В половине пятого. (Бросает дрова.)

Маша. Тише! С ума сошла!

Лаутская. Я не понимаю такой жизни.

Маша. Мама!

Лаутская. Ну, не буду. Кормили его?

Поля. Кормили.

Лаутская. Конечно, меня не касается. Твой муж, а не мой. Но все-таки… Постоянно на стороне какие-то пассии.

Маша. Мама!

Лаутская. Он всюду с ними появляется. Афиширует. Совершенно не считается с общественным мнением. А ты думаешь, у нас нет общественного мнения? Есть, милая, еще какое! На вас люди пальцем показывают.

Маша. Прекратим этот разговор, я прошу тебя. Ты видишь, у меня болит голова.

Лаутская. Какая же это семья! И с каждым годом все хуже, и хуже, и хуже.

Маша. Перестань!

Лаутская. Перестала, перестала! Опять его вчера видели с новой. На катке.

Маша. Ну и очень хорошо! Пусть катается. Что же тут ужасного?