Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Шура. Серьги?.. Дамские серьги?.. Погодите. Я давеча подобрала на полу одну бумажку на серьги… Где это? Ах, боже мой… Да где ж этот проклятый документ?..

Экипажев. Какой… документ?

Шура (ищет) . Вроде квитанции. Ах ты, черт… Вот… (Нашла.)

Ананасов. А!

Экипажев. Шура, я запрещаю вам! Слышите?

Шура. А идите вы к чертовой матери!

Экипажев. Шурочка, ну я прошу вас…

Ананасов. А-а-а!

Шура. Не смейте до меня прикасаться, старый гад, а то я как двину в ухо фикусом!

Экипажев. Вы видите, господин Белинский… то есть Дзержинский. Мерси!

Мать. Шурка! Не разоряйся! Тут не трамвай!

Отец. Постой, мать. Дай-ка, Шура. (Берет квитанцию.)

Экипажев (отцу) . Миль пардон. На два слова. Ан де.

Шура. Читайте! Пусть все слышат!

Экипажев (Эжену) . Голубчик… на два слова… тет-а-тет.

Ананасов. Да вы что, издеваетесь надо мной? Читайте!

Те же и дедушка, он выходит из ванной.

Дедушка. Здравствуйте, Анатолий Эсперович. Не признали? А я у вашего покойного папаши в дворниках состоял. У них, у Экипажевых, на Коровьем валу домик свой был. Вы тогда еще такой лихой молодой человек были… Ох, лихой студентик… ох, лихой!

Экипажев. Иван! Ты как сюда попал?

Дедушка. Прямо из ванны и попал. Очень просто. Душ принимал.

Отец. Домик на Коровьем валу?

Экипажев. А как же! Помилуйте! Весьма порядочный домик, — двадцать пять квартир. Отобрали-с… Экспроприировали-с.

Отец. Эге!

Без дедушки.

Ананасов. Ну, читайте же, читайте!

Шура. Читайте! А ну вас всех!

Экипажев. Пардон. Мне пора. Общий поклон. По-английски.

Ананасов. Нет, зачем же по-английски? Пусть лучше будет по-русски. (Шепотом.) Будьте любезны атанде — или в рыло!

Шура. Куда? Поперек двери лягу!

Входит Калерия.

Отец. Тише… (Читает.) «Магазином Госторга уплачено гражданину Экипажеву…»

Экипажев. Это не я.

Отец. «…Экипажеву А.Э….»

Экипажев. А.Э. — то я.

Отец. «…за дамские серьги четыре тысячи пятьсот рублей».

Экипажев. Ах да, действительно. Теперь помню. Как раз перед самым весенним дерби.

Калерия. Я так и предчувствовала!..

Шура. Ну, что ему теперь сделать? В морду плюнуть?

Ананасов. Что же это в конце концов значит, многоуважаемый товарищ, объясните!

Экипажев. Господа! Вы должны понять и простить. В минуту жизни трудную. Интеллигенцию так жали, так жали…

Калерия. Но ведь я служила. Я всегда служила… Я отдавала тебе все жалованье до копейки.

Экипажев. На сохранение, на сохранение. Кроме того, господа, у меня могли быть слабости. Маленькие человеческие слабости… При изнурительном умственном труде… Бега освежают… Это так естественно… У… гм… Наполеона тоже были слабости… таково свойство высокоинтеллигентных индивидуумов… Я даже как-то об этом писал в одной из своих философических брошюр.

Входит дедушка с брошюрой.

Дедушка. Вот она, брошюрка-то. Книжечка. Вы мне ее тогда еще подарили. Для народного просвещения. Она у меня всегда в сундучке. Вот-с.

Парасюк (берет брошюру, читает) . «Несколько интимных мыслей по вопросу об однополой любви в Древней Греции, с иллюстрациями, сочинение доктора эстетики А.Э.Экипажева». Пустячок — философическая брошюрка!.. Гм…

Отец. Да уж… Что и говорить… Не Герцен…

Дедушка. В особенности картинки… (Фыркает.)

Калерия. Ты проиграл мое приданое на бегах! В тотализатор! Ты погубил мою жизнь… Мне тридцать пять лет! Тридцать пять лет! Кто меня возьмет? Ты мне больше не отец! Я ненавижу тебя! Доктор эстетики! Плюю на тебя! Ненавижу!

Экипажев. А я как раз собирался передать тебе знамя.

Ананасов. Заявляю публично, что вы стерва! Я тебе сейчас буду бить морду! (Бросается на Экипажева.)

Драка.

Мать. Ай, срам какой! Два образованных человека из-за приданого друг друга по мордам хлещут.

Драка, все их разнимают, валятся фикусы, посуда. Погром.

Милиция! Милиция!

Парасюк. Ну, ну! Без драки тут! Это вам не Коровий вал, и не купеческая свадьба, и не Древняя Греция.