Лопе де Вега - Том 4

Господь прости,
Отлично сказано. Мечтаю
И я о мести. Счет большой
Сеньоре предъявить одной
Я вправе.

Вам помочь желаю,
Но отплатить прошу сперва
Признаньем за мое признанье.

Благодарю вас за вниманье,
За ваши добрые слова.
Недавно здесь вдруг воспылала
Ко мне красавица одна
Любовью.

И смогла она
Вам доказать ее?

Сначала
Казалась дама иль была
Такою нежной и влюбленной,
Что и сурового Катона
Растрогала бы и могла [41] …и сурового Катона Растрогала бы. — Имеется в виду Катон Цензор (234–149 до н. э.), общественный и государственный деятель в республиканском Риме, прославившийся своей строгой справедливостью.
Поддеть на тот крючок, что ею
Для простака закинут был,—
Ведь слезы градом крокодил
Льет, жертвой лакомясь своею.
Не знаю, как ее назвать —
Сеньорой или куртизанкой?
Но как умеет сицильянка
И завлекать и обольщать!
На горе всем в нее влюбленным
Она не любит никого,
А влюбится, так уж в того,
Кто сам с ней будет непреклонным.
Чтоб вас завлечь, все пустит в ход:
Улыбки, огненные взоры
И речи, полные задора.

Приятный нрав…

Весьма!.. Так вот,
Предстала предо мной однажды
Она понурою, как мул
Священника.

И обманул
Вас этот вид?

Тут был бы каждый
Обманут… Мне письмо прочесть
Она дала. Витиевато
Расписывалось в нем, что брата
Ждет плаха, но возможность есть,
Две тысячи дав отступного,
Спасти его от топора.
На чем тут строилась игра?
Мной где-то брошенное слово
Она поймала на лету:
«У кошелька от денег вздулось
Брюшко». И в кошке страсть проснулась
К столь аппетитному коту.
Чтоб уничтожить подозренья,
Она в заклад хоть перстенек
Взять умоляла.

Но залог
Отвергнут был?

Да, к сожаленью!
Тут гаснуть начала любовь.
Вернее было бы, пожалуй,
Сказать, что вмиг ее не стало.
Вернуть я деньги вновь и вновь
Просил. Но столько ж было толку
Их ждать, как увидать во сне.
И понял я, что проще мне
Искать на дне морском иголку.
Увы! Меня в краю родном
Улыбкой встретили кривою,
Да я и сам не знал покоя
И думал только об одном —
Как вновь в Палермо очутиться.
Но я товар лишь для того
Привез, чтоб запахом его
В таможню заманить волчицу.
И не пронюхала она,
Что сверху мною нарочито
Тряпье кой-где сукном прикрыто
И что всему добру цена
Дублонов сто — и то едва ли.

О, если бы моя беда
Была такой же, мы тогда
Друг друга век бы не встречали!

Сеньора честь оскорблена?

Вы правы.

Наши беды схожи:
Ведь честь купца, замечу все же,
В его деньгах воплощена,
И он лишается всего,
Свое теряя достоянье.

Чем ваше кончилось свиданье?

Я больше слушать ничего
О дон Хуане не желаю.
А впустишь в дверь его — в окно
С ним вылетишь ты заодно.

Кто это? Дева пресвятая!

Купец! Он, значит, здесь торчал
Все время?

Нет, приехал снова.

Зачем?

Поверьте мне на слово,
О вас он думать перестал.

Мужчина никогда не сможет
Простить издевку иль обман.
Как боль незаживленных ран,
Ему обида сердце гложет,
Но не взбеси меня другой,
То этого я б усмирила.

Что было с Хуаном?

Очень мило:
«Прости, пойми, я — твой, он — мой»,
И все на капитана валит
И молит слух пустить, что он
Из всех один мной предпочтен…

На вас глаза Лусиндо пялит.

Отсюда в нескольких шагах
Стоит та самая сеньора.