Кое-кто утверждает, что они еще двигались после того, как их убили, эти четверо, прошу вас, поднимитесь на минуту ко мне, господа умершие, чтобы наши зрители увидели, что вы можете двигаться. Я попросил бы вас улечься вон там, снова в виде звезды, чтобы наши зрительницы и зрители составили представление о вас. Лично я не считаю, что вами что-то двигало. Сейчас принесу тепловентилятор, так как спортивная слава, если она надолго, вероятно, чуть холодновата. Или я ошибаюсь? Во всяком случае, на снегу мы снова довольно быстро добились признания. На снегу мы пролили столько пота, там наш пастырь Господь, я хочу сказать, человек, который нами правит, чтобы мы смогли наконец преодолеть себя и свои недостатки. У меня возникла идея: давайте попросим оркестр сыграть нам! Для вас играет симфонический оркестр австрийского радио ORF! Тон задаем только мы! (Музыка.)
Мясник (прикрывая свиные головы вязаньем). Давайте поаплодируем фрау Маргит! Но в одном я с ней не согласен, а именно в том, что она сказала следующее, не знаю, дамы и господа, поддержите ли вы меня. Она, значит, если я правильно понял, сказала: предохраняющие от непогоды саваны приподнимаются во время траурного шествия. Словно для приветствия, просто ужас! Какое мне дело до имени, которое меня носит? Что-то горит. Я вам скажу, почему вообще заметил, что где-то что-то загорелось, так как запаха гари-то не почувствовал. Я заметил это по тому, как одна из наших самых прилежных спортсменок — мастер скоростного спуска на лыжах — внезапно, буквально как гром среди ясного неба, врезалась в столб, и ей оторвало голову. Ее имя все еще на слуху, но я никак не могу его вспомнить. На мгновение все мы, миллионы телезрителей, непроизвольно простились с жизнью. Почему это мы стали теперь не подлинными? Почему, например, наша победа в прыжках с трамплина оказалась не совсем настоящей, а только почти? Разве не истинная правда, что Томас Мустер {3} 3 Мустер Томас (р. 1967) — австрийский профессиональный теннисист, в 1995 г. был первой ракеткой мира.
вышел в полуфинал Открытого чемпионата Австралии? Это самая что ни на есть правда! Бог ты мой, правдой эта победа стала вчера! И добился ее Мустер! Мы видим даже отсюда красоту его тела, полного жизненных сил, кто же станет отрицать, что он и все другие спортсмены обладают такой красотой, бог ты мой, в это просто невозможно поверить! Господи, что же Ты снова натворил?
Они пронизывают голубизну дня, наш Герхард Бергер например, это воплощенное трудолюбие равнины. Взять хотя бы нашего Анди, как он взмывает к солнцу, а потом опускается сквозь голубое море воздуха. Под ним золотые ленты рек и улиц. Его выпускают из красивого здания, которое мы построили специально для него. Его спускают, как спускают воду. И она даже не всколыхнется, когда он исчезает в затемнении, наш золотой Анди, наша золотая птичка овсянка! (Мясник отрезает вязаные свиные уши со своей шапочки и подкладывает их к мясу.)
Только человеку свойственна страсть к игре, эта единственная в своем роде возможность без всякой на то причины прыгать с трамплина, изгибаться между стоек ворот, гнуть и корежить таблички с названиями селений, устанавливать новые или оставлять все как было. Просто не верится! Цыгане, возвращайтесь в свою Индию! Ведь эти пластичные образования — тоже тела! Но почему в них сделаны разрывы и трещины? Спросим-ка нашего господина Посохера, почему так устроено? А я тем временем задамся другим вопросом: о чем думают, что чувствуют наши парни и девушки, когда стремительно скользят по льду и летят в слежавшийся снег? Что чувствует, к примеру, наша Эмеза? {4} 4 Эмеза (Эмеса) — встречающееся в Австрии женское имя венгерского происхождения. Вероятно, имя одной из австрийских спортсменок.
Нет ли ее случайно здесь? Нет. К сожалению, наша Эмеза сегодня не смогла прийти! Ответьте нам вместо нее вы, господин Палкер! Ах, да, это же я сам!
Я, стало быть, спрашиваю себя, а мог бы спросить и спортивного обозревателя Прюллера: что чувствует обычный человек, стоя у края трассы, когда на него мчится чья-то — все равно чья — жизнь, и спохватывается слишком поздно, когда пытается натравить на нее немецкую овчарку — извините, я только сейчас увидел, что, напротив, это моя собака была избита вами, полицейские! Исчезните с моих глаз, причем немедленно! Итак, зритель замечает, что это была не его жизнь, что она принадлежала кому-то другому, кого он совсем не знает. И пока он удивляется, что с ним катит кто-то, кого он не знает, мимо, почти касаясь его, проносится этот лыжник. Он чувствует холодное прикосновение попутного ветра к своей щеке, этот вечный зритель, его чуть не задело ребром лыжи. Ну, наконец-то вы немного оттаяли, дорогие зрители!
Читать дальше