Несколько человек, некоторые тоже в вязаной одежде, нерешительно поднимаются на сцену и встают перед прилавком. Они тут же начинают что-то поправлять, подвязывать друг на друге.
Тот же мужчина. Что вы сказали? Ага! Висело объявление, что мясные продукты продаются со скидкой. И вы, фрау Маргит, — останьтесь еще ненадолго со мной, — попросили даму, стоявшую в очереди первой, взять для вас триста граммов фарша. Сказали, что вы социальный работник и торопитесь. Трудно даже вообразить, какой ответ вы получили. Фрау Маргит, вы позволите коротко сообщить нашей публике о том, что поведали мне перед передачей? Так каждый может сказать, насмешливо ответила дама. Две следующих дамы даже обругали вас, дорогая Маргит, и только девочка лет шестнадцати, стоявшая в очереди четвертой, согласилась помочь. На что стоявшие позади нее тут же громко запротестовали. Конгресс по вопросам человечности так и не состоялся. Или все же состоялся, как вы считаете? Я с нетерпением жду ваших ответов. Напишите мне или позвоните прямо сейчас!
Мясник — кстати, он тоже в вязаной одежде розового цвета и вязаном фартуке, на нем вязаная шапочка в виде свиной головы, — занимает свое место за прилавком, заворачивает пару пакетов фарша в вязанье и передает их Маргит С., которая прижимает пакеты к груди.
Маргит С. (обращаясь к мяснику). Я думаю, смерть допустима только как результат несчастного случая на производстве, дорогой господин Палкер. Поскольку мы утратили веру в бессмертие, то и верить по-настоящему в смерть тоже больше не можем. Не всех удастся успокоить вопросом о смысле жизни, как меня.
Благодарю вас за предоставленную возможность выступить здесь, хотя и очень коротко. К сожалению, при этом я не смогла полюбоваться собой. Но я запрограммировала свой видеомагнитофон, раз уж не могу взглянуть на себя вживую. Нет, это же не я! Должно быть, мой видеомагнитофон вышел из строя. Стоп, вот теперь я что-то вижу, но не себя! Я вижу женщину, которая начинает делать какие-то упражнения: она делает весьма неловкие, но привычные, часто повторяемые движения в толще вод, а затем вынимает из стиральной машины посуду. Всего лишь посуду. Мне, нашей фрау Маргит, конечно же, это все хорошо знакомо. Ежедневное занятие. Надо внимательно прислушиваться к шуму. С чего это вы так разволновались из-за нескольких покойников? Что вы сказали? Кто волнуется? Да никто. Но слушайте дальше.
У одних, не самых несчастных, душа ребенка, которых еще не спросили о смысле жизни; другие уже не спрашивают об этом, потому что вообще разучились задавать вопросы. А между теми и другими находимся мы, вечно недовольные, закоренелые искатели смысла. Скажите, где я могу купить отечественного сыра? Я хочу «австрийскую корону», он лежит на самом верху, если смотреть снизу.
Покупатель (успокаивающе). Австрийцы бывают иногда немного мелочны, особенно если им приходится вставать в очередь. Но это не составляет сути их характера, а проявляется спонтанно, как результат влияния того, что их ежедневно окружает. Вдруг что-то опускается им на плечи, и они, едва удержавшись на ногах, ахают: это же был орел! О господи, господин Палкер, мне кажется, я сейчас промахнулась и назвала не настоящую причину. Боюсь, мне придется замахнуться еще раз.
Мужчина. Ладно, давайте подойдем к этому с другой стороны, фрау Маргит. Иные из нас, австрийцев, уже не могут опуститься на уровень наивных людей. Жизнь еще не взглянула на них своими загадочными глазами и не спросила, выиграет ли на этот раз господин Бергер {2} 2 Имеется в виду Герхард Бергер (р. 1959), австрийский автогонщик. Выступал в гонках «Формулы-1» с 1987-го по 1997 г.
или госпожа… как ее, напомните поскорее ее имя. Специалист, овладевший техникой слалома или входа в крутой поворот, не может отречься от природы, так как хочет именно в ней вершить свои дела. Природа диктует ему свою меру, он не перечит, но и не доверяет ей. Он хочет сам наложить на нее узы своей безмерности.
Женщина. Когда я дожидаюсь лифта, меня занимает один принципиальный вопрос: как можно столько времени уделять мертвым? И при этом напевать исполненные миролюбия мелодии? Это же противоестественно. Не лучше ли просто покориться природе, броситься к ее ногам? А когда она поверит, что мы наконец ей подчинились, и станет искать другое место, куда бы метнуть свои камни, вот тогда мы сможем спокойно сокращать численность ее творений. Хотя бы вот так. Вон они лежат, эти четверо. Каменные козлы вымирают, косули хронически больны, и не хватает сосновых ветвей, чтобы хоть как-то укрыть их и другие вымирающие виды. Чтобы потом найти их в другом месте, там, где им уготован лучший прием. Разве не так, господин Палкер?
Читать дальше