Владимир Голышев - Пьесы

Патриарх выключает звук и возвращается к телефону.

Кирилл (требовательно) : Кто текст сочинял?.. Ну чего молчишь? Твоя работа?..

Слушает, пряча в усы довольную улыбку.

(с барской небрежностью) Да не мельтеши ты! Отличная проповедь… Надо бы еще добавить, что предметы роскоши для истинного подвижника – тяжесть неимоверная. Душа, мол, тянется к простоте, но крест патриаршего служения… (сбивается) ну, и всё такое…

Выключает телевизор, бросает пульт и жадно отпивает коньяк. Видно, что Кирилл слегка выпимши и что у него хорошее настроение.

(продолжает) …Теперь по делу. Что там в Госдуме? Есть сложности?.. (удивленно) Не в курсе? (с досадой) Ну как же так, Всеволод! Это ж… Чем, говоришь, занимаешься?..

Слушает. Лицо его светлеет.

(торопливо) Нет, нет. Всё правильно. Продолжай… (строго) Особое внимание удели кастингу! Подбери нормальных – в соку. Со взором кротким… (убеждённо) Православные купальники – это то, что нужно людям! Отпуска ж скоро…

Слушает. Хмурится.

Нет. Косынки – это уже перебор… Тем более резиновые… Всё-таки должно быть чувство меры. Богу – бо́гово, а пляж – это все-таки место отдыха… (настойчиво) Нет, оборудовать пляжи сборно-разборными церквями мы будем! Это не обсуждается. Но для их посещения вполне можно воспользоваться обычным, повседневным платочком… В общем, подумайте над этим с ребятами. Порисуйте…

Отхлёбывает коньяк.

И ещё… (глухо) Пригляди за музыкантом. Что-то он мне в последнее время не нравится… Просто в поле зрения держи. И всё… (неуверенно) Да так. Ничего конкретного. Предчувствия скорее… (улыбается) Береженого сам знаешь, кто бережет…

Открывается дверь. В ванную заходит Илларион. Кирилл оживляется.

Кирилл (в трубку, резко) : Перезвоню.

Отключает телефон.

(Иллариону, требовательно) Ну?

Илларион: В четверг освободится.

Кирилл в сердцах бьет ладонью по пене, нервно отщипывает виноградину и напряженно жуёт.

(осторожно) : Можно, конечно, после Пасхи.

Кирилл отрицательно мотает головой.

Кирилл (мрачно) : Сезон заканчивается – каждый день на счету.

Взгляды Кирилла и Иллариона скрещиваются. Какое-то время они пристально смотрят друг на друга. Похоже, и того, и другого посетила одна и та же мысль.

Илларион (пожимает плечами) : А почему бы и нет?

Кирилл (с сомнением, перечисляет) : Плащаница, «Не рыдай мене́, Ма́ти»…

Илларион (уверенно) : Освоил. Он, вообще, способный.

Кирилл (ревниво) : Я заметил… Ну, а вообще, как?

Илларион (неохотно) : Мммм… Есть кое-какие предрассудки. Последствия, так сказать, сложной судьбы… Не причащается. Говорит: «Нельзя мне с вашими из одной посуды»…

Кирилл (задумчиво) : Смотри какой… Еще что?

Илларион (небрежно) : Так, мелочи… Повадки. Словечки… (убеждённо) Но на людях держится хорошо. Нельзя не признать.

Кирилл (пытливо) : Значит, считаешь, можно положиться?

Илларион неопределённо пожимает плечами.

Илларион (задумчиво, как бы сам с собой) : Если в субботу во второй половине дня из Адлера вылететь… (уточняет) Я наводил справки. Погода лётная будет. Синоптики ручаются…

Кирилл (напряженно) : Значит, в четверг вечером там. Вся пятница. Половина субботы.

Илларион (соглашается) : Мало, конечно. Но после Пасхи можно наверстать… Если снег продержится…

Украдкой смотрит на Кирилла.

(продолжает, со вздохом) …Если нет – только в следующем году.

Кирилл вздрагивает и поднимает глаза на Иллариона.

Кирилл (желчно) : Дотянули.

Илларион (пожимает плечами) : Люкс весь сезон занят. То президент, то премьер. Не ехать же на общих основаниях.

Кирилл (задумчиво) : Ну, да… Иудин грех…

Илларион удивлённо поднимает брови.

Кирилл (небрежно) : А-а, не бери в голову. Долго рассказывать…

Хочет встать и выйти из ванной, но в последний момент спохватывается и неловко приседает.

(требовательно) Дай простыню! Там на комоде. Стопка целая… Любую бери.

Илларион приносит простынь и протягивает ее патриарху. Тот заворачивается в нее, как в тогу и выходит из ванной. Делает несколько кругов по сцене и останавливается в позе императора, погруженного в мысли о величии Рима.