Владимир Голышев - Пьесы

Кирилл (продолжает) : …Предлагает полностью задействовать дублёра – на богослужения, поездки…

Илларион (кивает) : Разумно.

Кирилл (заканчивает) : …А людям скажем: мол, благочестивый мирянин помогает мне нести крест патриаршего служения. Как Христу помогал этот… как его?

Илларион: Симон Киринеянин.

Кирилл: Точно!

Чаплин (нервно) : Всё продумано. Обоснование идеальное. Я, вообще, не понимаю какие могут быть…

Илларион (неожиданно одобрительно) : Прекрасная идея. Я и сам хотел…

Чаплин (самодовольно) : Ну, теперь чего уж об этом говорить!

Илларион (заканчивает) : …Но есть один момент.

Чаплин вздрагивает. Кирилл, на всякий случай, останавливает его жестом.

Кирилл: Говори.

Илларион: А зачем нам его засвечивать?

Кирилл: В каком смысле?

Илларион: Он же может нести крест тайно. Зачем лишний раз искушать маловеров? Пусть все думают…

Чаплин (перебивает, нервно) : Ну, что за пораженчество, ей Богу!

Кирилл (мягко) : Погоди…

Чаплин: Да не буду я годи́ть! Я что зря работаю? Столько сил отдано, чтобы подготовить сознание верующих…

Илларион (примирительно) : Поймите правильно, отец Всеволод. Никто не сомневается в эффективности вашей работы. И верующие, конечно, на ура примут любые ваши… ммм… аргументы. Если бы без этого нельзя было обойтись…

Илларион замолкает и поднимает холодные немигающие глаза на Чаплина. Чаплин слегка ёжится.

…Но дело в том, что обойтись без этого (с нажимом) можно.

Кирилл, в глубокой задумчивости, гладит бороду. Чаплин сдулся, как шарик, и даже не пытается возражать.

Кирилл: Иди, отец Всеволод. Я обдумаю всё. Вопрос серьёзный, сам понимаешь.

Чаплин механически кивает и уныло плетется в сторону ворот. Кирилл подзывает жестом Иллариона. Тот открывает свою папку и собирается дать пояснения. Но не успевает – Чаплин вспомнил о чем-то важном.

Чаплин: А Боброк?

Илларион (поправляет) : Бренко.

Чаплин сверкнул в его сторону глазами.

Чаплин (поясняет) : Комиссия по канонизации полностью укомплектована…

Кирилл морщится и машет в его сторону рукой.

Кирилл (раздражённо) : Какой еще «Боброк»? Симона давай!.. этого… как его?

Илларион (подсказывает) : Киринеянина.

Кирилл: Точно! Чтобы люди не простаивали.

Илларион (еле слышно) : А зачем?

Кирилл (в тон ему) : Пусть будет. (Чаплину, громко) Давай, отец Всеволод. С Богом.

Поворачивается к Иллариону, берет из его рук папку и жадно листает.

(азартно) Так вот ты какой, склон хребта Псехако… А это что?

Илларион понимается на цыпочки, чтобы заглянуть патриарху за плечо.

Илларион: Турко́мплекс. «Лаура-Газпром». Президентский люкс обещали. Если, конечно, самого в это время не будет…

Кирилл (перебивает) : Понятно… (мечтательно) Шикарный склон… Для тех, кто понимает.

Илларион за его спиной загадочно улыбается и кивает.

Занавес.

Комната «Кирилла». Обстановка напоминает недорогую провинциальную гостиницу. Только нет окон. На письменном столе в углу стопка богослужебных книг. Две двери: одна (застеклённая большим зеркалом) – входная, другая ведет в совмещенный санузел с душевой кабиной. «Кирилл» в синем спортивном костюме и тапочках сидит на краю застеленной покрывалом постели.

Открывается дверь. На пороге появляется плечистый охранник – тот, с которым шушукался патриарх после своего выступления в Храме Христа Спасителя. В руках охранника поднос с едой, характерной для старых советских столовых: рассольник, винегрет, гречневая каша с тефтелями, компот.

Охранник (бесцветно) : Обед.

«Кирилл» (оживлённо) : О! Красивый! (заискивающе тараторит) Мне б плиточного краюху. Заварить. Душа требует. А? Швейцары давали. Говорят: дорогой.

Охранник (небрежно) : Пу́эр что ли?

«Кирилл»: Во-во!

Охранник (холодно) : Не положено. Зубы чернеют.

Оставив поднос на журнальном столике, уходит.

«Кирилл» (вдогонку) : Так я ж чищу! Как Мойдодыр…

Слышен звук запираемого засова. «Кирилл» тихо про себя матерится, обиженно плюхается на кровать и отворачивается к стене.