Герхард Гауптман - Перед заходом солнца

Вольфганг. Скажите откровенно, доктор, верны ли слухи, будто отец купил на Цугском озере [41]старый замок и поручил берлинскому архитектору реставрировать его?

Штейниц. Я знаю только, что подобные планы у тайного советника были. Он не раз говорил, что хочет на старости лет иметь уединенный уголок.

Эгмонт (обнимает за плечи доктора). Дядя Штейниц, ведь вы не можете одобрить, если отец действительно дарит Инкен наши и мамины фамильные драгоценности? Наверно, и вам это кажется непонятным.

Штейниц. Все это нисколько меня не касается. Вы давно знаете, что я не вмешиваюсь в интимную жизнь семьи Клаузен.

Эгмонт. Тогда нужно завесить портрет мамы. (Подходит к Беттине.) Ты слышала, Беттина, что произошло с мамиными драгоценностями?

Беттина. Ради всего святого, не говори об этом! Я доверилась Вольфгангу, а он, к сожалению, не скрыл от Оттилии.

Эгмонт. Сомнений нет – отец безумный!

Беттина. Эгерт, умоляю тебя, не говори так! Это терзает мне душу. Я не могу выдержать! Только бы Оттилия не сообщила Кламроту. Я не выношу его манеру говорить об отце. Оставь меня, я ненадолго пойду к себе. (Уходит.)

Входят Кламрот и Оттилия.

Кламрот. Это уж слишком! Он еще начал раздавать фамильные драгоценности!

Оттилия. Говорят, от них осталась только половина.

Кламрот. Быть может, еще хуже другие дела, в которые он пускается. Я говорю о бессмысленных затратах, угрожающих всему его состоянию! Он уже не может всего охватить; у него неполная или пониженная вменяемость.

Вольфганг (Штейницу). Скажите, нельзя ли аннулировать покупку замка, если она действительно состоялась?

Кламрот (вмешиваясь в разговор). Я был у юстиции советника Ганефельдта. Закон не дает нам таких прав. Или должно произойти нечто невероятное!

Вольфганг. Я уже считаю отца невменяемым.

Паула Клотильда (у стола). Я сдерживаюсь, а то я бы вышвырнула с балкона этот прибор. Мне хочется закричать: «К черту! К черту!»

Входит Винтер.

Вольфганг. Ты права. Винтер, уберите эти тарелки, эту салфетку, эти вилки и ножи! За семейным столом нас только восемь.

Винтер. Простите, но мне строго приказано…

Вольфганг. Если вы не хотите, я сделаю сам. Будете упрямиться, придет время – я вам припомню.

Винтер убирает прибор.

Паула Клотильда. Надо стремиться вверх, а не опускаться.

Эгмонт (хватается за голову). Я начинаю думать, что каждая семья – это замаскированный сумасшедший дом!

Кламрот. Тише, немыслимое, кажется, свершается!

Клаузен вводит Инкен Петерс.

Клаузен (принужденно весело). Доброе утро! Потеряли терпение? Наверно, проголодались? Который час? Я привел к вам Инкен Петерс. Мы с ней и с Эгертом побывали в зоологическом саду. Доставили себе это детское удовольствие. – Очень мило, что ты пришел, Вольфганг! – С добрым утром, милая невестка! (Обращаясь к Вольфгангу.) Кстати, какие у тебя дела с советником юстиции Ганефельдтом? Говорят, он встречал тебя на вокзале?

Вольфганг. Как ты знаешь, мы друзья детства.

Клаузен. Значит, как я и Гейгер. Это чрезвычайно редкий случай – молодость и дружба исчезают одновременно. Итак, сядем. (Замечает отсутствие Беттины.) Где Беттина? Пора уже начать завтрак. Эгерт, милый, скажи Беттине, что мы все в сборе.

Эгмонт уходит.

Какие новости ты привез из Фрейбурга, [42]дорогой Вольфганг?

Вольфганг. Там все как всегда – ровно ничего нового.

Клаузен (Кламроту). Хорошо ли работает новая ротационная машина? Но об этом поговорим после завтрака. Если Беттина не придет, давайте сядем за стол.

Вольфганг. Мне все же хотелось бы подождать Беттину.

Возвращается Эгмонт.

Эгмонт. Беттина просила передать, что ей сегодня не по себе. Просит начать без нее.

Клаузен (подчеркнуто, Штейницу). Я прошу Беттину прийти… Ведь она должна заменять хозяйку дома. Дорогой Штейниц, надеюсь, вы скажете мне, что с ней случилось?

Штейниц уходит.

Эгмонт. Думаю, обычная мигрень.

Инкен. Господин тайный советник, вы не очень рассердитесь, если я попрошу вас отпустить меня? Вы помните, я уже просила вас об этом. Меня ждет дома мама. У нее срочные дела. С детьми останется только дядя.

Клаузен. В садоводстве есть телефон. Эгерт, будь добр, позвони фрау Петерс.

Инкен. Я ведь сказала: мама должна уйти, у мамы срочные дела.

Клаузен. Ах да, у фрау Петерс срочные дела… (Бледнеет, тяжело дышит, хочет говорить, многозначительно смотрит то на одного, то на другого, собираясь что-то сказать, но сдерживается, с возрастающим нетерпением молча ходит взад и вперед. Внезапно останавливается перед Вольфгангом.) Ты, собственно, знаком с фрейлейн Инкен?