Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Так витязи со всех окраин
Обширных Киевских земель
Стеклись, одну имея цель —
Любовь и мир. Христовых Таин
В смиреньи сердца приобщась,
В слезах клянется князю князь
Беречь отцовское наследье,
И, дружную собравши рать,
Страну от вражеских соседей
Союзной силой охранять.
О славе прадедов толкуют,
О бранях с греческим царем,
И крест таинственный целуют
Перед разверстым алтарем.

II

Три дня князья справляют пир
И шумом радости застольной
Приветствуют наставший мир.
Через три дня на воздух вольный
Они из Любеча спешат
И едут к вотчинам наследным,
К лугам Волыни заповедным,
В предгорья грозные Карпат.
Темнеет твердь. В росе жемчужной
Степной травы зеленый шелк.
Давид промолвил: «Святополк,
С тобой поговорить мне нужно.
Ох, до беды недалеко,
Пока на воле Василько.
Пределов нет его гордыне!
Пока он в Галицкой земле,
Ни я не прочен на Волыни,
Ни ты на Киевском столе.
Подумай-ка! Еще не поздно
Предотвратить удар. Когда ж
Он с Мономаха силой грозной
Соединится, жребий наш
Не весел будет. Мало толку,
Когда погонят в шею нас,
Или, как брату Ярополку,
Под сердце всадят нож. Как раз
Теперь для нас настало время
Свести вполне старинный счет
И злое Ростислава племя
Исторгнуть с корнем вон. Идет?»
И Святополк, темнее ночи,
Отер заплаканный очи
Своим бебряным рукавом.
«Воспоминанием о брате, —
Он молвил, — сердце как ножом
Ты мне резнул. В моем булате
Еще довольно силы есть,
Чтоб правую исполнить месть.
Но ужас клятвопреступленья!..
Не мы ль пред алтарем святым
Лобзали древо искупленья?
Ужели эта клятва — дым?
И мне ли, Киевскому князю,
Перед крестом солгать? Тогда
В меня мальчишка всякий грязью
Начнет бросать, и от стыда
Куда лицо свое я дену?
Ищи союзников других,
Когда замыслил ты измену
И точишь меч против родных». —
«Ну что ж? Я только между прочим
Сказал, что в сердце глубоко
Давно таю. На троне отчем
Владимир сядет. Василько
Не засидится в Перемышле
И двинет рати на Волынь.
Ты это благородство кинь,
Чтоб скверные дела не вышли.
Ты говоришь: я целовал
Крест. Эка невидаль! Для виду
Мы дали клятву. Но обиду
Кто вражьей кровью не смывал?
И что за крест! — одна забава!
Так, крестик для детей… ему
Цена вся — грош. Плюнь, брат! В тюрьму
Запри отродье Ростислава!»
Молчит угрюмо Святополк,
Внимая хитрый голос змиев;
Давид рукой махнул, умолк…
Уже золотоглавый Киев
Пред князем растворил врата,
И загремел затвор чугунный.
Весь город спит, и ночью лунной
Как морем, площадь залита.
Гуляют тени голубые,
Сады чернеют, и стоит
Над тихим куполом Софии
Недвижный, лучезарный щит.

III

Какою вестью Киев-град
Подавлен, потрясен, взволнован?
Князь Василько обманом взят,
В темницу заключен, окован,
И — горе! — выжжены его
Глаза железом раскаленным.
Над братом, зверски ослепленным,
Князья справляют торжество,
Подводят счет былым обидам…
Но мчится грозная молва:
Попрали Святополк с Давидом
Для всех священные права,
Нарушив крест и целованье.
Всеобщее негодованье
Бессильны выразить слова.
Блюститель правды и закона,
В Чернигове, Владимир князь,
Священным гневом разъярясь,
Клянется с Киевского трона
Согнать преступного лжеца,
Который, не стыдясь, позорит
Престол их общего отца.
Олег его угрозам вторит,
Уже готовы два полка:
Опустошительным набегом
Владимир отомстит с Олегом
За ослепленье Василька.

Угрюмо в тереме высоком
Замкнулся Святополк. Ничем
Не отвечает он упрекам.
Печален, сумрачен и нем,
Змеей раскаянья ужален,
Из княжеских опочивален
К боярам не выходит он.
Он знает, что со всех сторон
К нему летит негодованье,
Что всех проникло состраданье
К несчастной жертве. Наконец,
Печерской братии игумен
К нему взывает: «Ты безумен!
Зачем свой княжеский венец
Ты кровью запятнал невинной?
Ее омыть не так легко!
Вспомянешь ты перед кончиной,
Как плакал кровью Василько!»

Войну кровавую кудесник
На площадях пророчит. Твердь
Затмилась мглой. И, чуя смерть,
Войны и мора верный вестник,
Над ширью Киевских полей
Кружится коршун плотоядный
И предвкушает праздник смрадный
Над грудой княжеских костей.

И грянул гром. Поля пшеницы
Топча копытами коней,
Владимир перешел границы
Отцовской вотчины. Грозней,
Чем туча, он нахмурил брови,
И синим пламенем горят
Его глаза. Он Киев-град
Готов залить потоком крови
Во имя правды и креста.
Недавно мирные места —
Добыча битвы и пожара.
Свершается святая кара.
И, Киевских достигши врат,
Тяжелый обнажив булат,
Владимир требует отчета:
«Знай, Святополк, ты не уйдешь
От правого суда. Ты нож
На брата поднял. Коль охота
Тебе пришла нарушить мир,
Что ж! Я готов. Труби тревогу:
Я жизнь мою вручаю Богу,
Иду на битву, как на пир.
Вина прольется в нем немало,
Драгого, красного вина!»
Сказал, — и опустил забрало,
И всколыхнулись знамена.