Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Меж молодых берез ты шествуешь «со славой»,
Наш пастырь. У дверей служители твои
Уже набросили на стан твой величавый
Лазурной мантии струи.

Архимандрит и клир, прося благословенья,
Склонились пред тобой, струя душистый дым,
И девы чистые запели в отдаленьи:
«Светися, Иерусалим».

О, как я полюбил таинственным покоем
И шумом голубей весною полный сад,
И дом епископский, священный дом, над коим
Незримо ангелы парят.

К нему толпы сирот приходят, не робея,
В нем груди дышится отрадней и вольней,
Над ним лазурь небес как будто голубее,
И облака над ним нежней.

Туда, туда летят души моей моленья:
Я тихою мечтой блуждаю каждый день
В задумчивом саду, где храм Богоявленья
Зовет меня в святую сень.

Искушенья злобы и гордыни
Ты отверг от юношеских дней;
Легкий воздух Оптиной Пустыни
Веет в келье радостной твоей.

В ней не чуешь тягостного плена:
Благовоньем лилий напоен
Тесный дом, и образ Гермогена
День и ночь лампадой озарен.

Как завидна вольная неволя
Светлой кельи, где любовь и мир,
Где келейником племянник Лёля
В праздники готовит скромный пир.

Голуби шумят в ветвях березы.
Ты поешь, присевши за рояль:
«Милость мира». Нежно пахнут розы,
И монаху прежних дней не жаль.

Покорили черные одежды
Волю плоти. Ты в слезах всю ночь
Молишься, не опуская вежды;
Духи тьмы бегут в смятенье прочь.

Как монах в пещере Фиваиды,
Ты с Христом беседуешь в ночи…
Научи меня прощать обиды,
За врагов молиться научи.

Просвети наукою бесстрастья
Темный дух мой… Помнишь, как со мной
Светел шел ты утром от причастья,
Укрепленный пищей неземной!

В вышине синело небо мая,
Еще пуст был монастырский двор,
Голубей взвилась над нами стая,
Уносясь в сияющий простор.

И душа рвалась лететь за ними…
О, навеки будь благословен
И меня молитвами твоими
Не оставь, смиренный Гермоген.

В ужасный день, под стон февральской вьюги,
Неистово шумевшей средь могил,
Твою гробницу на краю Калуги
Я посетил.

Но я не помню грустного погоста,
И верю в твой сияющий возврат,
Алкавший посвященья в анагноста,
Мой тихий брат.

Для Церкви нет ни тления, ни гроба:
Два инока, покинув дом родной,
Пустынею теперь идем мы оба
В полдневный зной.

Далек наш путь: кувшин последний выпит,
Засох язык, изранены ступни…
Но в глубь пустынь уводит нас Египет,
Как в оны дни.

Нам даст ночлег святой отец пустынник,
Для мглы пещер презревший грешный свет,
И пальма пыльная уронит финик
Нам на обед.

Когда ж тоска по радостям и миру
Охватит нас и вспыхнет страстный зной,
Пречистой Деве мы поем стихиру,
Лишь Ей одной.

Она одна — наставница монахов,
Мы к ней взываем: и во сне, и въявь,
Пречистая, от помыслов и страхов
Избавь, избавь.

И мы придем к Ее садам цветущим,
Где навсегда Она воздвигла трон,
Где иноки поют по райским кущам
Горы Афон.

Где райским изумрудом дышит море,
Где гнезда келий вьются по скалам,
И где Она, в лазурном омофоре,
Сквозь фимиам,

Плывущие благословляет лодки,
И вся сияет в тверди голубой…
Мой милый брат, горе, сжимая четки,
Идем с тобой!

Молитвой и постом противясь змию,
Свершаем мы, паломники святынь,
Наш путь из киновии в киновию
В песках пустынь.

Я много слышал о тебе рассказов
Пред тем, как рай твой тихий посетил,
Обитель, где Алеша Карамазов
У ног святого старца опочил.

Кончался знойный день. Прохладой росной
В окно вагона веяло. Уже
Кругом толпились девственные сосны,
Как стражи на священном рубеже.

Обитель — благодати неоскудной
Сквозь все века сияющий сосуд —
В твоей тиши, глубокой, непробудной,
Как крины непорочные, цветут,

В священной изощренные науке,
Святые старцы, белые, как лен.
Закалены колена их и руки,
Их ясных глаз не омрачает сон.