Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Зачем, с душой неутоленной
Весельем Зевсовых пиров,
Я приведен под твой зеленый
Приветно шелестящий кров?

Припав лицом к коре холодной,
Целую нежные листы,
И вновь горят любви бесплодной
Несовершенные мечты.

Как зелени благоуханье
Мучительно душе моей,
Как сладость твоего дыханья
Струится с лавровых ветвей!

Но ствол не затрепещет гибкий
И не зардеет лист. В тиши
Чуть слышен стон твоей улыбкой
Навек отравленной души.

Былой тоской, любовью старой
Душа больна. Уныл, суров,
Один, с печальною кифарой,
Брожу, тоскуя, средь лесов.

В моих тазах ни ночи, ни лазури,
Но золотой задумчивый апрель.
Невинный отрок в грубой козьей шкуре,
Я полюбил печальную свирель.

Родной реки веселая наяда
Меня ласкает и вкушать дает
В глухой тени плюща и винограда
Пурпурный грозд и золотистый мед.

Противен мне тяжелый запах крови,
Не сладко мясо и овечий тук.
Дитя, грустя, блуждаю по дуброве,
Забыв колчан и мой звенящий лук.

Мне говорят, что, в жилах кровь волнуя,
Любовь приходит, но моя мечта
Всегда тиха. Не ищут поцелуя
Лишь песнями цветущие уста.

О Эрос, милый бог! нет, мне не нужно
Твоих весенних, ароматных уз.
Моей ланите, девственно-жемчужной,
Так радостны лобзанья легких муз.

Им я несу фиалки, розы, смолы
На жертвенник, под многолетний дуб,
И, тронув ствол, узывно полнит долы
Звенящий вздох зарозовевших губ.

«Приди на зов моей цевницы
К пещере нимф, под старый дуб,
Чтоб целовать твои ресницы
И розу ароматных губ.

Ах! фавн, пылающий тобою,
Ее сомнет, а твой пастух —
Свежей, чем плод, и над губою
Чуть золотится первый пух.

Любовь цветет цветком весенним.
Сорвавши первые цветы,
Друг другу завтра же изменим,
Я — с Хлоею, с Хромидом — ты».

Я шел и пел, покинув стадо,
Чтоб разогнать тоску и лень.
Вдруг вижу: ключ, трава, прохлада
И дремлющих деревьев тень.

Полузакрыта мехом грубым,
С плеча спустивши легкий лен,
Ты спишь, усталая, под дубом
И улыбаешься сквозь сон.

Ты шаг мой слышишь. Вздох нескромный
Слетает с уст. Твои мечты
Я угадал, и голос томный
Чуть слышно шепчет: Дафнис, ты?

И возле нежной, возле милой
Пастух склонился на траву,
И сын Киприды легкокрылый
Напряг с улыбкой тетиву.

В шумный праздник Сатурналий
Мы ночную стражу гнали
И ломились у ворот.
Пьяный, спал я у колонны…
Мне казались благосклонны
Вакх, Киприда и Эрот.

Бросив лысого супруга,
Ты в садах искала друга
Возле статуй и цистерн.
Я накрашенные губки
Целовал, а в общем кубке
Пенно искрился фалерн.

Я тебе в роскошной вазе
Приносил сирийских мазей,
Притираний и помад.
Тратил деньги, как патриций.
Всё — мечтал я — всё сторицей
Поцелуи возвратят.

Помнишь, как на той неделе
Мы шумели, мы галдели
Без сознанья и без ног.
Ты всю ночь была в тревоге.
Я оставил на пороге
Смятый розовый венок.

Знаю я твой нрав блудливый,
И соперник мой счастливый
Не ушел от зорких глаз.
Я истратил пол-именья,
А Лициний наслажденье
Получил за малый асс.

Чтоб забыть любовь и горе,
Я с весной пускаюсь в море.
Путь опасен и далек.
Нужно денег на галеру!
Пощади же мой не в меру
Отощавший кошелек.

На зависть прочим паладинам
Тебя воспел шотландский бард,
О, крестоносец с сердцем львиным.
Ахилл Британии. Ричард!

Ты жаждал битв неутолимо.
И в правый освященный бой
К святым стенам Иерусалима
Текла Европа за тобой.

Смешеньем войск разноплеменным
Владея мажем руки.
Ты криком боговдохновенным
Воспламенял свои полки.

Что за гроза в тебе играла!
Как бык, наставивший рога,
Спустив железное забрало,
Ты взором смаривал врага.

Люблю твой образ непреклонный,
Твой бранный пыл и гордый гнев,
Венчанный английской короной,
Пустыни Иудейской лев.