Николай Оцуп - Океан времени

Если же и для умерших есть
Где-то там хоть что-нибудь живое,
Через все, чего уже ни счесть,
Ни измерить, звездно-голубое,
Я тебе останусь, как сейчас,
Ближе матери, жены и друга.
Что бы ни разъединяло нас,
Неразрывные, как точки круга
В реянье Сатурнова кольца,
Будут наши смежными сердца”».

Так писал я, не воображая,
Что вовне случится и во мне.
Где твоя доверчивость былая?
Стал и я изгнанником вдвойне.
Потерявший родину земную,
Но в любви иную обретя,
Не по ласке я сейчас тоскую,
Плачу не как малое дитя…
Был суровый труд не двухнеделен,
Был и срыв, быть может, не бесцелен.

Но уже, как десять лет назад,
Строф моих не слушаешь с улыбкой,
Ясный и тяжелый, грустен взгляд,
И, когда по-прежнему ошибкой
Засмеешься, чувствуется, как,
Если даже он и восстановлен,
Наш расторгнутый духовный брак
Горек для тебя и обескровлен,
И, своим несчастием дыша,
Плачет бедная моя душа…

Послесловие…Что мне добавить?
Рана открывается опять:
Хочется трагедию исправить,
Но приходится ее принять.
Слишком было бы легко без платы
Приобщиться радости. Плати!
Умственных подвалов завсегдатай,
Ближнему в потемках посвети,
Рассказав о том, что было, было,
Что от всех две жизни отделило.

«Умерли мы оба для земли», —
Утверждать, я думаю, решимся…
Чтобы современники прочли
Сей дневник, уже мы не боимся.
Словно кто-то через двести лет:
Пожелтевшие нашел тетрадки,
Мы отсутствуем, нас больше нет,
Сожжены последние остатки.
Как бы из-за гроба видя их,
Мы живем, чужие для чужих.

Юность, вдохновение, забвенье» —
Для язычника. Другой закон:
«Воскресение — преображенье» —
Ты несешь. Во мне испепелен
Из-за близости к душе горящей
Тленный мир, и лишь один родник
Для меня холодной влаги слаще.
Снова твой цитирую Дневник.
Вот какие голоса ты слышишь,
Вот что, как бы между прочим, пишешь:

«Век науки, а монастырей
Явственны, как никогда, призывы.
Трезвый век, а дело упырей
Совершенствует: бежит на нивы
Из прокушенных безумьем горл
Кровь невинная. Какой алхимик
Смел мечтать о буре бомб и жерл
Наших дней? Суккубами какими
Так бывала заполонена
Радость знания? Горит она

Черным ослепляющим алмазом.
Изгнан Сатана. Вакантный трон
Победителю достался: Разум
Царствует. Но что дарует он
Подданным? Дыханье Саваофа
Для сердец растленных все нужней,
Все необходимее Голгофа.
И опять спасение людей
Не в войне, не в колбах и ретортах,
А в руках, на том кресте простертых».

Продолжает жить земли кора
Миллионолетними пластами,
И за три столетия гора
На аршин меняется. За нами
Столько же бесчисленных смертей,
Сколько дальше будет — больше будет.
Что же делать с красотой твоей?
Почему она как совесть судит?
Скоро ведь погибнет и она.
Ты молчишь, но музыка слышна.

Это — царскосельского парада
Трубы отдаленные слышны,
Это — тянет розами из сада,
Это — шорох моря и сосны.
Это — все, что чувства волновало,
Но как будто видно изнутри,
Все, что для меня впервые стало
До чего прекрасным. Посмотри,
Это — праздничное отчего-то
Все, что было с птичьего полета.

Это — дальше, следующий век,
Тот, в котором нас уже не будет.
Это — умирает человек,
Но пока земля не обезлюдеет,
Это будет чем-то вот в чем:
Если б разжигать не удавалось
Духу Истины в очередном,
Смертном, сердце и любовь, и жалость, —
Мало что не стоило бы жить,
Всей земли могло бы и не быть.