Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Ты проповедуешь в пустыне,
Ты от языческих богов
К иной, враждебной им святыне
Зовешь фанатиков-жрецов…

Мы выплыли в полосу лунного света,
И весла невольно упали из рук,
Так чудно дышала природа вокруг
Всей прелестью ночи, всей негою лета!
Знакомое место едва мы узнали;
Как в сказке, волшебно горела река,
Как в сказке, о чем-то пугливо шептали,
Дрожа и колеблясь, кусты лозняка,
А там, в отдаленьи, мелькало огнями
Село сквозь прозрачную зелень садов,
И мельница резко чернела крылами,
И слышались песни и гул голосов, –
Был праздник…
                Чу! низко, над самой водою
Кулик просвистал – и опять тишина.
Что ж смолкнул наш хор? Пусть широкой волною
Прокатится песня, тиха и стройна.

Есть у свободы враг опаснее цепей,
Страшней насилия, страданья и гоненья;
Тот враг неотразим, он – в сердце у людей,
Он – всем врожденная способность примиренья.
Пусть цепь раба тяжка… Пусть мощная душа,
Тоскуя под ярмом, стремится к лучшей доле,
Но жизнь еще вокруг так чудно хороша,
И в ней так много благ и кроме гордой воли!

Ты сердишься, когда я опускаю руки,
Когда, наскучивши напрасною борьбой,
Я сознаю умом, как бесполезны звуки,
Рожденные моей страдальческой душой.
Ты говоришь мне: мысль не может дать спасенья:
Давно бессильная и смолкнуть и сиять,
Мысль – цепь невольной лжи, круговорот сомненья,
И ей из хаоса пути не указать.
Да, ты права, мой друг. Пойти на зов страданья,
Смотря в лицо ему, свой ужас превозмочь
И молвить без тревог, без дум и колебанья:
«Ты знаешь истину и должен ей помочь!»
Не веря в гордый ум и тщетно не стараясь
Решить вопрос «к чему», жить чувством и душой,
Всей силою любви, всей страстью отзываясь
На каждый братский зов, на каждый стон больной!

Певец, восстань! Мы ждем тебя – восстань!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Не бойся, что вокруг – глухая тишина,
То – тишина перед грозою…
Она не спит, твоя родная сторона,
Она готовится к решительному бою!
Все честные сердца кругом потрясены…
Растет народный гнев, как буря в океане…
И пусть пока враги беспечны и сильны,
Их пир – безумцев пир на пышущем вулкане!
Пускай же песнь твоя, как отдаленный гром,
Грядущую грозу свободно возвещает,
Звучит пророчеством и с гордым торжеством
Врага язвит и поражает!..

В больные наши дни, в дни скорби и сомнений,
Когда так холодно и мертвенно в груди,
Не нужен ты толпе – неверующий гений,
Пророк погибели, грозящей впереди.
Пусть истина тебе слова твои внушает,
Пусть нам исхода нет, – не веруй, но молчи…
И так уж ночь вокруг свой сумрак надвигает,
И так уж гасит день последние лучи…
Пускай иной пророк, – пророк, быть может, лживый,
Но только верящий, нам песнями гремит,
Пускай его обман, нарядный и красивый,
Хотя на краткий миг нам сердце оживит…

Нет, я лгать не хочу – не случайно тебя
Я суровым упреком моим оскорбил;
Я обдумал его – но обдумал любя,
А любя глубоко – глубоко и язвил.
Пусть другие послушно идут за толпой,
Я не стану их звать к позабытым богам,
Но тебя, с этой ясной, как небо, душой,
О, тебя я так скоро толпе не отдам!..
Ты нужна… Не для пошлых и низких страстей
Ты копила на сердце богатства свои, –
Ты нужна для страдающих братьев-людей,
Для великого, общего дела любви.

Часто ты шепчешь, дитя, засыпая
В теплой и мягкой кроватке своей:
«Боже, когда же я буду большая?..
О, если б только расти поскорей!
Скучных уроков уж я б не учила,
Скучных бы гамм я не стала играть:
Всё по знакомым бы в гости ходила,
Всё бы я в сад убегала гулять!»
С грустной улыбкой, склонясь за работой,
Молча речам я внимаю твоим…
Спи, моя радость, покуда с заботой
Ты не знакома под кровом родным…
Спи, моя птичка! Суровое время –
Быстро летит, – не щадит и не ждет.
Жизнь – это часто тяжелое бремя,
Светлое детство как праздник мелькнет…
Как бы я рад был с тобой поменяться,
Чтобы, как ты, и резвиться и петь,
Чтобы, как ты, беззаботно смеяться,
Шумно играть и беспечно глядеть!