Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Ах, зачем он был сном, лишь обманчивым сном,
   И зачем наяву ты меня
Снова, пошлая жизнь, обступила кругом
   Суетой и заботами дня?!.

Беспокойной душевною жаждой томим,
   Я беречь моих сил не умел;
Мне противен был будничный, мелкий удел,
И, как светоч, колеблемый ветром ночным,
      Я не жил, – я горел!
Целый мир порывался я мыслью обнять,
   Целый мир порывался любить,
Даже ночь я боялся забвенью отдать,
   Чтоб у жизни ее не отнять,
   Чтоб две жизни в одну мне вместить!
И летели безумные, знойные дни
То за грудами книг, то в разгаре страстей…
Под удары врагов и под клики друзей,
   Как мгновенья, мелькали они.
Для лобзаний я песню мою прерывал,
Для труда оставлял недопитый бокал,
   И для душных оград городских
Покидал я затишье родимых полей,
И бросался в кипучее море скорбей,
   И тревог, и сомнений людских!
И бессильная старость еще далека,
И еще не грозит мне могильной плитой…
Отчего ж в моем сердце глухая тоска,
Отчего ж в моих думах мертвящий застой,
Зной недуга в очах, безнадежность в груди?
   Или жизнь я исчерпал до дна, –
И мне нечего ждать от нее впереди?
   Где ж ты, вождь и пророк?.. О, приди
И стряхни эту тяжесть удушья и сна!
   Дай мне жгучие муки принять,
Брось меня на страданье, на смерть, на позор,
   Только б полною грудью дышать,
   Только б вспыхнул отвагою взор!
Только б верить, во что-нибудь верить душой,
   Только б в жизни опять для меня
Распахнулись затворы темницы глухой
   В даль и блеск лучезарного дня!..

Если в лунную ночь, в ночь, когда по уснувшему саду
Ходят волны тепла и струится дыханье цветов
И вдали, за рекой, открываются жадному взгляду
Широко-широко озаренные дали лугов;
Если в лунную ночь ты в глубокой аллее терялся,
И глядел, и дышал, и внимал, как струится волна, –
Знай: ее ты видал! То не белый туман расстилался,
То, легка и стройна, пред тобой пролетала она…

Если в зимнюю ночь, в ночь, когда, словно зверь, завывает,
Сыпля снегом, метель и в закрытые ставни стучит,
И глубокая мгла, точно саван, поля одевает,
И седая сосна за окном, нагибаясь, скрипит;
Если в зимнюю ночь ты сидел пред горящим камином, –
Знай; ее ты видал!

Ты болен?

Нет, здоров.

                    Здоров, а сам лежит,
И даже окна в комнате закрыты;
Какой скучающий, какой бесстрастный вид!
А вечер так хорош, так пышно он горит.
Луга и лес зарей, как золотом, облиты…
Сойди хоть в сад…

К чему?

                    Да просто подышать…
Как чудно дышится такими вечерами!
Посмотришь вдаль – и глаз не в силах оторвать.
Где ты найдешь, лентяй, такую благодать
Там, в ваших городах, за душными стенами?
Черемуха в цвету, сирень уж отцвела.
И тишь и сон вокруг; не прожужжит пчела,
Не шевельнется лист, – всё мирно отдыхает,
Всё нежится в волнах душистого тепла
И звездной ночи ждет и день благословляет!

Отец, да ты – поэт!

                    А как тебя назвать,
О мой премудрый сын? Иль, может быть, Опять
Из пыли прошлых лет вы воскресили моду
С плеча трунить над всем, всё гордо отрицать,
Звать бредом красоту и презирать природу?
Когда-то в юности и сам я был таков:
Носились в воздухе тогда идеи эти, –
Но мог ли думать я, что старый прах отцов
В упорной слепоте наследуют и дети.

Мертва душа моя: ни грез, ни упованья!
Как степь безводная, душа моя мертва,
И только, как и встарь, над тайной мирозданья
В работе тягостной пылает голова.
Вопросы жгут меня, и нет им разрешенья
И нет конца. Как цепь, звено вслед за звеном,
Кипят в груди они, и тяжкие сомненья
Встают в мозгу моем усталом и больном.

Смирись, – шептал мне ум холодный, –
Ты сын толпы – живи с толпой…
К чему в темнице гимн свободный,
К чему вакханке стон больной?..