Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Ты прекрасна в порыве твоем молодом,
   С робкой нежностью первых признаний,
С теплой верой в судьбу, с детски ясным челом
   И огнем полудетских лобзаний;
Ты сильна и горда своей страстью, – а я…
   О, когда б ты могла, дорогая,
Знать, как тягостно борется дума моя
   С обаяньем наставшего рая,
Сколько шепчет она мне язвительных слов,
   Сколько старых могил разрывает,
Сколько прежних, развеянных опытом снов
   В скорбном сердце моем подымает!..

Окрыленным мечтой сладкозвучным стихом
   Никогда не играл я от скуки.
Только то, что грозой пронеслось над челом,
   Выливал я в покорные звуки.

Как недугом, я каждою песнью болел,
   Каждой творческой думой терзался;
И нередко певца благодатный удел
   Непосильным крестом мне казался.

И нередко клялся я навек замолчать,
   Чтоб с толпою в забвении слиться, –
Но эолова арфа должна зазвучать,
   Если вихрь по струнам ее мчится.

И не властен весною гремучий ручей
   Со скалы не свергаться к долине,
Если солнце потоками жгучих лучей
   Растопило снега на вершине!..

На ближнем кладбище я знаю уголок:
Свежее там трава, не смятая шагами,
Роскошней тень от лип, склонившихся в кружок,
И звонче пенье птиц над старыми крестами.
Я часто там брожу, пережидая зной…
Читаю надписи, грущу, когда взгрустнется,
Иль, лежа на траве, смотрю, как надо мной,
Мелькая сквозь листву молочной белизной,
Цепь белых облаков стремительно несется.
Сегодня крест один склонился и упал;
Он падал медленно, за сучья задевая,
И, подойдя к нему, на нем я прочитал:
«Спеши, – я жду тебя, подруга дорогая!»
Должно быть, вешний дождь вчера его подмыл…
И я задумался с невольною тоскою,
Задумался о том, чей прах он сторожил
И кто гниет под этою землею…
«Спеши, – я жду тебя!..» Заветные слова!
Услышала ль она загробный голос друга?..
Пришла ль к тебе на зов, иль всё еще жива
Твоя любимая и нежная подруга?..
Я имени ее не нахожу кругом…
Ты тлеешь, окружен чужой тебе толпою,
Забыт и одинок, – и ни одним венком
Ее любовь к тебе не говорит с тобою…
Жизнь увлекла ее в водоворот страстей
И жгучую печаль, как рану, исцелила,
И не придет она под тень густых ветвей
Поплакать над твоей размытою могилой.
И только этот крест, заботливой рукой
Поставленный тебе когда-то к изголовью,
Храня с минувшим связь, смеется над тобой,
Над памятью людской и над людской любовью!

Упали волнистые кудри на плечи,
Улыбка горит на лице молодом,
И пылко звучат ее милые речи,
Звучат о любви и о счастье вдвоем.
А я, я на грудь к ней припал головою,
И бледные ручки целую, любя,
И тоже мечтаю, объятый тоскою,
Но только мечтаю один, про себя.

Она говорит: «День для честной работы,
А вечером вместе сойдемся мы вновь, –
Сойдемся, отгоним от сердца заботы,
И пусть нам, как солнце, сияет любовь.
При лампе, за нашим столом соберется
Кружок дорогих нам, немногих друзей;
Тут смех, там запутанный спор заведется,
Всё весело, просто, без лжи и затей…
Все братья, все сестры!.. Часы, как мгновенья,
Бесшумно несутся в уютных стенах…
Во взглядах доверье, в речах оживленье,
И тихое счастье в спокойных сердцах;
А жизнь – пусть она посылает нам грозы,
Мы будем смеяться над ними в тиши!»
Наивные, милые, детские грезы:
Бред пылкой головки и юной души…

Ты просишь не мало, моя дорогая,
А я в моих грезах, я счастья не жду.
Но мне бы хотелось лежать, умирая,
В бессильной истоме, в жару и бреду,
Чтоб с мыслью затихли в мозгу и сомненья,
Затих и вопрос неотступный: «К чему?»
Чтоб два-три неверных сердечных биенья,
И смерть унесла меня в вечную тьму…
И в это мгновенье хочу я, родная,
Чтоб ты наклонилась на миг надо мной
И кудри мои чтоб, любя и лаская,
С чела отвела ты холодной рукой.
И речь бы твоя надо мною звучала,
Сияли лазурные очи твои,
И тихая смерть чтоб меня укачала,
Как старая няня, под ласки любви!..

Скончался поэт… Вдохновенные звуки
Грозой не ударят по чутким сердцам;
Упали без жизни усталые руки,
Привыкшие бегло летать по струнам.
Скончался поэт… Невозвратно увяли
Душистые розы младого венца,
И облако жгучей, застывшей печали
Туманит немые черты мертвеца!
Вы знали ль его?.. Он был честен душою;
Не славы он в жизни корыстно искал, –
Он в песнях боролся с угрюмою мглою,
Он в песнях с измученным братом страдал.
Он сам был суровой судьбой обездолен,
Сам с детства тяжелые цепи носил,