Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Есть страны, где люди от века не знают
   Ни вьюг, ни сыпучих снегов;
Там только нетающим снегом сверкают
   Вершины гранитных хребтов…
Цветы там душистее, звезды – крупнее,
   Светлей и нарядней весна,
И ярче там перья у птиц, и теплее
   Там дышит морская волна…
В такой-то стране ароматною ночью,
   При шепоте лавров и роз,
Свершилось желанное чудо воочью:
   Родился младенец Христос;
Родился в убогой пещере, – чтоб знали…»

Я сегодня в кого-то как мальчик влюблен,
   Но в кого – разгадать не сумею:
В эту даль, или в звездный ночной небосклон,
   Или в полную мрака аллею.
Знаю только, что жаль мне покинуть окно
   И что здесь, на груди у природы,
Так свободно дышать мне теперь, как давно
   Не дышал я в последние годы.
Но и в этом покое есть тень… Так порой
   С потемневшей от зноя лазури
Уж томительно веет сквозь день золотой
   Отдаленным предчувствием бури.
И я знаю, что завтра…

Нет, вам в лице моем не прочитать страданья.
Я скрыл в груди его, чтоб кто-нибудь не смел
Опошлить грубыми словами состраданья
Мой тяжкий, горестный, но мой святой удел.

Мне снился страшный сон, – мне снилось, что над миром
Я поднят, как листок, размахом мощных крыл
И мчусь всё вверх и вверх, объят ночным эфиром
И озарен огнем бесчисленных светил.
Внизу лежит земля, закутавшись в туманы,
И между мной и ей, сливаясь и клубясь,
Проходят облаков седые караваны,
То утонув во мгле, то вдруг осеребрясь.
Порой, сквозь их просвет, мне видятся вершины
Крутых, скалистых гор и блеск их ледников,
И голубых морей зеркальные равнины,
И мертвый мрак пустынь, и пятна городов.
Мне слышен слитный гул, стоящий над землею,
Стихающий внизу, как отдаленный [гром,]
И я всё мчусь и мчусь с ужасной быстротою,
И мчусь всё вверх и вверх в безмолвии ночном;
И вот уж нет Земли…

Неужели всю жизнь суждено мне прожить,
   Отдаваясь другим без завета,
Без конца, всем безумством любви их любить
   И не встретить ответа?..

Среди убогих стен чужого городка,
Закинут в нем случайною судьбою,
Там, где в излучину согнулася река,
Набрел на садик я, повисший над водою.
Он взоров не ласкал ни стройностью аллей,
Ни рядом пышных клумб, пестреющих цветами,
Но много светлого из дали прошлых дней
Напомнил он душе тоскующей моей
И слуху нашептал дрожащими листами.
Как дорогим друзьям, я был глубоко рад
Дорожкам, в зелени сирени утопавшим,
И радостно вдыхал я сладкий аромат,
   Ступая по цветам опавшим;
И радостно глядел, как пестрый мотылек
   Купался в солнечном сияньи
И как, гудя, пчела спускалась на цветок…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

По душной улице столицы раскаленной
В пыли, клубящейся над людною толпой,
Движеньем, грохотом я шумом окруженный,
Мелькает мотылек над знойной мостовой.
Как ты попал сюда, сын леса и свободы?
К чему ты променял душистые цветы,
Густых берез и лип развесистые своды
И звонкого ручья серебряные воды
На пыль и тесноту столичной суеты?
Лети скорее прочь! Тебя не приковали
Нужда и тяжкий труд к гранитам городским.

Задыхаюсь, – томит, убивает
Этот воздух, миазмами полный.
Где та жизнь, что свободно вздымает
К небесам опьяненные волны?
Где святые борцы без упрека…

Это ли мощные песни свободы,
Это ль напутствие вышедшим в бой?
Стыдно рыдать в наши трудные годы,
В тяжкие годы работы святой.
Тысячи жертв за любовь погибают…

Ах, эти детские лазоревые глазки!..
Как много власти в них таится надо мной,
Как много дышит в них доверия и ласки
Ко мне, усталому под жизненной грозой!..
Стряхнув угар и хмель дневного треволненья,
От скучных встреч с людьми, от лжи и клеветы
Я часто в них ищу отрадного забвенья
И часто в них молюсь святыне красоты:
Пред ней бессилен стих и бледны описанья,
Не от земли она, – в ней сердцу говорит
Румяных райских зорь спокойное мерцанье,
В ней чистая душа сияет и сквозит…
И больно станет мне, когда умчусь порою
Я в даль грядущего и силою мечты
В ребенке, весело лепечущем со мною,
Увижу девушку в расцвете красоты.
Приду ли я тогда искать успокоенья
В лазури этих глаз, светящих мне теперь?
Найду ли в них привет, любовь и примирение
За годы жгучих дум и тягостных потерь?
Не отвернусь ли сам в немом негодованья
Я от прекрасных черт? . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .