Яков Полонский - Стихотворения Поэмы Проза

И едет. — Нос его поник

В заиндевелый воротник;

Извозчик клячу погоняет;

Камков сидит и размышляет:

— Кой черт несет меня туда?

А впрочем, что же за беда!

Бал охраняет нашу личность,

Так как никто — и генерал -

И тот не скажет неприличность

Тому, кто приглашен на бал,

Хотя бы этот приглашенный

Был самый жалкий подчиненный.

Бал наших женщин обновил

И нас с Европой породнил.

Так едучи да размышляя

О том о сем, он у Тверских

Ворот очнулся. — Десять бьет

На монастырской башне. Вот

И Дмитровка. Освобождая

Свой нос, глядит он: у ворот

Четыре плошки, — в бельэтаже

Сияют окна. Экипажи

Пустые едут со двора;

Над их двойными фонарями

Торчат, как тени, кучера.

Один из них: "Куда ты, леший!" -

Кричит на Ваньку в воротах:

"Опешил, что ли?" Сам опешил,

Бормочет Ванька впопыхах

И барина благополучно

Подвозит по двору к сеням

На зло горластым кучерам.

Камков идет; — ему не скучно;

Он рад внезапному теплу;

Он всем доволен — завываньем

Оркестра, вазой на углу

Воздушной лестницы, сниманьем

Салопов, обнаженных плеч

Благоуханной белизною,

Блондинкою, что перед ним

Идет легко, шурша своим

Атласом, — стройная, — одною

Рукою платье приподняв,

Другую опустив с букетом.

Камков был прав, смеясь над светом,

Но, и любуясь, был он прав,

Когда на все глядел поэтом.

Вот посреди толпы живой

Он озаренный зал проходит,

Тут, слава богу, мой герой

Два или три лица находит

Ему знакомых; — ухватил

За пуговицу, чуть не обнял

Его один славянофил,

И, милый спорщик, тут же поднял

Вопрос: чем вече началось

Новогородное? — Вопрос

Не бальный, но зато мудреный.

— Мирскою сходкой, — отвечал

Ему Камков. — Захохотал

Славянофил; — но спор ученый

Был как-то скоро прекращен.

Их разлучили. — С двух сторон

Танцующих гремя подъемлет

Летучий вальс своим жезлом;

Толпа ему послушно внемлет;

Вот под его певучий гром

Несутся пары. — Вот кругом

Теснятся зрители. — Меж ними,

Засунув палец под жилет,

Стоит весь в черное одет,

С лицом задумчивым, с живыми

Глазами, с складкою на лбу,

Камков, как некий вождь, впервые

Вдали заслышавший пальбу.

О чем он думает, — в какие

Мечты душою погружен?

Кого в толпе заметил он, -

За кем следит он так прилежно?

В числе танцующих была

Одна особенно мила.

Нежна, как ландыш самый нежный,

Свежа, как роза. — На плечах

У ней (не только на щеках)

Играл застенчивый румянец;

Играл он даже на локтях,

Когда ее, как деспот, танец

На середину увлекал.

В ее глазах огонь пугливый

То вспыхивал, то померкал;

Она переходила зал

То медленной, то торопливой

Походкой; — так была робка,

Так грациозно неловка,

Так непохожа на плутовку,

Что странно, кто решиться мог

Надеть вакхический венок

На эту детскую головку.

Она дитя, — но кто она?

Камков невольно знать желает.

— Кажись, — Таптыгина княжна,

Ему знакомый отвечает, -

А, впрочем, право, черт их знает, -

Я, может статься, и соврал, -

У ней, — он вяло продолжал,

Подняв лорнет, — недурен профиль!

Но я, товарищ старый мой,

На все гляжу, как Мефистофель.

Что делать? пожил, братец мой,

И вкуса в сливах недозрелых

Не вижу: — вяжут, черт возьми!

Люблю я барынь угорелых

Лет этак двадцати осьми…

. . . . . . .

Камков немножко удивился

Таким речам, — посторонился,

И на знакомца своего

Взглянул с усмешкой. — Для него

Такого рода мненье было

Довольно ново — и смешило.

Вот, век живи, подумал он,

Да век учись, — прошу покорно, -

Как выражается задорно.

Камков был сам порой смешон

И странен, — но иначе он

Блохою жизни был укушен,

Иным фантазиям послушен,

Иною солью просолен.

Вот началась кадриль — одна,

Другая, третья, — кто их знает

Какая! — Бал не отдыхает.

В фигуры переплетена,

Толпа скользит; перебегает

Рука к руке; — по жемчугам,

По бриллиянтам, по цветам,

По золоту огонь играет,

Тень бегает по рукавам,

И музыка гремя сливает

Людские речи в птичий гам.

Кто их послушает, — едва ли

С невольной грустью не вздохнет.

Да, — в нашем обществе на бале

Тот и умен, кто больше врет.

Но не люблю я тем любимых;

Из тысячи произносимых

Слов, вероятно, девятьсот

И девяносто девять были

На этом бале лишены

Значенья, десять зим смешили,