Яков Полонский - Стихотворения Поэмы Проза

Любя, он маски не выносит

И покупного ничего

В замену счастия не просит.

Яд в глубине его страстей,

Спасенье — в силе отрицанья,

В любви — зародыши идей,

В идеях — выход из страданья.

Невольный крик его — наш крик,

Его пороки — наши, наши!

Он с нами пьет из общей чаши,

Как мы отравлен — и велик.

1872

(Посв. памяти А. Ф. Гильфердинга)

[1 Стихотворение "Казимир Великий" было задумано мною в 1871 году.

Покойный А, Ф. Гильфердинг просил меня написать его для второго литературного вечера в пользу Славянского комитета. — Тема для стихов была выбрана самим Гильфердингом, им же были присланы мне и материалы, выписки из Польского летописца Длугоша, с следующею в конце припискою: "Раздача хлеба в пору голода у летописца рассказана без всякой связи с другими фактами из жизни Казимира, потому тут у вас carte blanche…" — Стихи были набросаны, когда я узнал, что литературный вечер с живыми картинами в пользу Славянского комитета не состоялся и отложен на неопределенное время.

— Затем умер и наш многоуважаемый ученый А. Ф. Гильфердинг, самоотверженно собирая легенды и песни того народа, изучению которого, в связи со всеми ему соплеменными народами, с любовью посвящал он всю свою жизнь.]

1

В расписных санях, ковром покрытых,

Нараспашку, в бурке боевой,

Казимир, круль польский, мчится в Краков

С молодой, веселою женой.

К ночи он домой спешит с охоты;

Позвонки бренчат на хомутах;

Впереди, на всем скаку, не видно,

Кто трубит, вздымая снежный прах;

Позади в санях несется свита…

Ясный месяц выглянул едва…

Из саней торчат собачьи морды,

Свесилась оленья голова…

Казимир на пир спешит с охоты;

В новом замке ждут его давно

Воеводы, шляхта, краковянки,

Музыка, и танцы, и вино.

Но не в духе круль: насупил брови,

На морозе дышит горячо.

Королева с ласкою склонилась

На его могучее плечо.

"Что с тобою, государь мой?! друг мой?

У тебя такой сердитый вид…

Или ты охотой недоволен?

Или мною? — на меня сердит?.."

"Хороши мы! — молвил он с досадой.

Хороши мы! Голодает край.

Хлопы мрут, — а мы и не слыхали,

Что у нас в краю неурожай!..

Погляди-ка, едет ли за нами

Тот гусляр, что встретили мы там…

Пусть-ка он споет магнатам нашим

То, что спьяна пел он лесникам…"

Мчатся кони, резче раздается

Звук рогов и топот, — и встает

Над заснувшим Краковом зубчатой

Башни тень, с огнями у ворот.

2

В замке светят фонари и лампы,

Музыка и пир идет горой.

Казимир сидит в полукафтанье,

Подпирает бороду рукой.

Борода вперед выходит клином,

Волосы подстрижены в кружок.

Перед ним с вином стоит на блюде

В золотой оправе турий рог;

Позади — в чешуйчатых кольчугах

Стражников колеблющийся строй;

Над его бровями дума бродит,

Точно тень от тучи грозовой.

Утомилась пляской королева,

Дышит зноем молодая грудь,

Пышут щеки, светится улыбка:

"Государь мой, веселее будь!..

Гусляра вели позвать, покуда

Гости не успели задремать".

И к гостям идет она, и гости

— Гусляра, — кричат, — скорей позвать!

3

Стихли трубы, бубны и цимбалы;

И, венгерским жажду утоля,

Чинно сели под столбами залы

Воеводы, гости короля.

А у ног хозяйки-королевы,

Не на табуретах и скамьях,

На ступеньках трона сели панны,

С розовой усмешкой на устах.

Ждут, — и вот на праздник королевский

Сквозь толпу идет, как на базар,

В серой свитке, в обуви ремянной.

Из народа вызванный гусляр.

От него надворной веет стужей,

Искры снега тают в волосах,

И как тень лежит румянец сизый

На его обветренных щеках.

Низко перед царственной четою

Преклонясь косматой головой,

На ремнях повиснувшие гусли

Поддержал он левою рукой,

Правую подобострастно к сердцу

Он прижал, отдав поклон гостям.

"Начинай!" — и дрогнувшие пальцы

Звонко пробежали по струнам.

Подмигнул король своей супруге,

Гости брови подняли: гусляр

Затянул про славные походы

На соседей, немцев и татар…

Не успел он кончить этой песни

Крики "Vivat!" огласили зал;

Только круль махнул рукой, нахмурясь:

Дескать, песни эти я слыхал!

"Пой другую!" — и, потупив очи,

Прославлять стал молодой певец

Молодость и чары королевы

И любовь — щедрот ее венец.

Не успел он кончить этой песни

Крики "Vivat!" огласили зал;

Только круль сердито сдвинул брови: