Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

Там души живые,
там лютого ада круги…
Спаси их, Россия,
и благом искупишь грехи.

Землю русскую целуя,
знаю, что не доживу я
до святой ее весны.

Изошла из мира милость,
вечность временем затмилась,
исчерствел духовный хлеб.

Все погромней, все пещерней
время крови, время черни.
Брезжит свет — да кто не слеп?

Залечу ль рассудка раны:
почему чужие страны
нашей собственной добрей?

У меня тоска по людям.
Как мы истину полюбим,
если нет поводырей?

Не дослушаться ночами
слова, бывшего в начале,
из пустыни снеговой.

Безработица у эха:
этот умер, тот уехал —
не осталось никого.

Но с мальчишеского Крыма
не бывала так любима
растуманенная Русь.

Я смотрю, как жаждет жатва,
в задержавшееся завтра,
хоть его и не дождусь.

Что в Японии, что в Штатах —
на хрена мне их достаток, —
здесь я был и горю рад.

Помнит ли Иосиф Бродский,
что пустынницы-березки
все по-русски говорят?

«Милый, где твоя котомка?» —
вопрошаю у котёнка,
у ромашки, у ежа.

Были проводы недлинны,
спьяну каждому в их спины
все шептал: «Не уезжай…»

А и я сей день готовил,
зрак вперял во мрак утопий,
шел живой сквозь лютый ад.

Бран был временем на измор,
но не сциклился с цинизмом,
как поэт-лауреат.

Ухожу, не кончив спора.
Для меня настанет скоро
время Божьего суда.

Хватит всем у неба солнца,
но лишь тот из них спасется,
кто воротится сюда.

ПЕСЕНКА НА ВСЕ ВРЕМЕНА {238} 238 Песенка на все времена. Печ. по: ВСП. С. 361. Впервые: Донбасс. — 1991. — № 1. — С. 6. Переработанный вар. ст-я 1946 г., ставшего одной из причин ареста молодого Ч. Вар. в сб. «Плывет „Аврора“» (см. «Былое и грядущее»). …мать моя посадница. — По всей видимости, Ч. имеет в виду знаменитую Марфу-посадницу, Марфу Борецкую, которая вместе с сыном а 1471 г. возглавила враждебную Москве партию новгородских бояр. Заратустра — пророк и учитель, основатель зороастризма.

Что-то мне с недавних пор
на земле тоскуется.
Выйду утречком во двор,
поброжу по улицам, —

погляжу со всех дорог,
как свобода дразнится.
Я у мира скоморох,
мать моя посадница.

Жизнь наставшую не хай,
нам любая гожа, —
но почто одним меха,
а другим рогожа?
Ох, империя — тюрьма,
всех обид рассадница, —
пропадаем задарма,
мать моя посадница!

Может, где-то на луне
знает Заратустра,
почему по всей стране
на прилавках пусто,
ну, а если что и есть,
так цена кусается.
Где ж она, благая весть,
мать моя посадница?

Наше дело — сторона?
Ничего подобного!
Бей тревогу, старина,
у людей под окнами!
Где обидели кого,
это всех касается, —
встанем все за одного,
мать моя посадница!

Ни к кому не рвусь в друзья
до поры, до времени,
но, по-моему, нельзя
зло все видеть в Ленине.
Всякий брат мне, кто не кат,
да и тот покается.
Может, хватит баррикад,
мать моя посадница?

У Небесного Отца
славны все профессии:
кто-то может без конца
заседать на сессии.
Не сужу их за тщету,
если терпит задница.
Наше время — на счету,
мать моя посадница!

А роптать на жизнь не след:
вовремя — не вовремя, —
коль явились мы на свет,
так уж будем добрыми,
потому что лишь добром
белый свет спасается.
Как полюбим — не умрем,
мать моя посадница!

Не впервой, не сгоряча,
сколь чертям не тешиться,
наше дело — выручать
из беды отечество.
Нам пахать еще, пахать —
и не завтра пятница.
Все другое — чепуха,
мать моя посадница!

ЕЩЕ О ПЕТРЕ {239} 239 Еще о Петре. Печ. по: ЦК. С. 11. Впервые: Апрель. — 1991. — Вып. 4. — С. 8. Ч. когда-то пообещал в письме Г. Померанцу написать ст-е о «хорошем» Петре, но так не смог.