Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

У него тарзаний
Облик и девиз,
Явно для терзаний
Млеющих девиц.

В орденах, картав, румян,
По усам — почет.
Скажут — сделает роман,
Пьеску испечет.

Сей пиит неистощим.
Он не из раззяв.
Что с Сережи не стащил,
То с Володи {538} взял.

* * *
Служить, жениться не на шутку,
Копить рубли, детей рожать —
Оно и весело и жутко:
Так душу можно отлежать.

* * *
Не сошел чуть-чуть с ума,
Сколько книг прочел напрасно!
А пришла — и стало ясно:
Вот — поэзия сама.

Что там мудрость и талант!
Сочинители!.. Толстые!..
Две руки твои простые
Больше радости таят.

Сколько слов не напиши,
Хоть на тысячу умножь их, —
А у милой между ножек
Больше смысла и души.

* * *
Лев Николаич, мысля строго,
Ждал разных благостынь от Бога.

А я, сомнений не тая,
Не жду от бога ни …,

Зане при Боговом обличьи
Не должно … быть в наличьи.

* * *
До чего ж я лаком
Милых ставить раком!

* * *
Золотое от росы
Поле жатвы,
Где, с подруги сняв трусы,
Полежать бы,
Где, на каждое плечо
Взяв по ляжке,
Не давать бы нипочем
Ей поблажки!

* * *
Как проведем с тобою досуг?
Я жив — и ты жива.
Вот перед нами пышный луг —
Немятая трава.
Но посмотри-ка вверх, мой друг,
Какая синева.

Как тучки там плывут легко
Одна вослед другой,
Как звезды скрыты глубоко
Завесой голубой,—
Ах, вот туда бы, высоко
Забраться нам с тобой!

И на земле не худо жить,
Но лучше, если б нам
В родную бездну плыть да плыть
К безвестным небесам.
И поцелуи, может быть,
Не нужны будут там.

* * *
Хороша, однако, ты
Снизу до волос.
Ягодицы — ягоды,
Сладкие до слез.

Вот бы их попробовать,
Хороши ль на вкус!
Век прожил я впроголодь
Без любимых уст.

Вьются у насмешницы
Волосы у щек,
Будто в мире нежности
Не было еще.

Все мое толстовство я
Заложу раз пять,
Только б удостоиться
С милой переспать.

* * *
Нету дыма
Без огня.
Без любимой
Нет меня.

Вечно, ссорясь
И дружа,
Ты мне совесть
И душа.

И соскучась
В сотый раз
Помню жгучесть
Умных глаз.

Милый говор,
Карий свет,
Без какого
Жизни нет.

* * *
Ты, подружка, не из горлиц.
Я от чар не отрешен.
Кабы мы с тобой потерлись,
То-то было б хорошо.

Исполняя сердца прихоть,
То-то с ночи и с утра
Было б весело попрыгать,
Ножки голые задрав.

* * *
Моим природным
Титулом
Поспорю я с любым
Высокородным
Идолом:
Любил.
Люблю.
Любим.

ЭПИГРАММЫ
ПРОВИНЦИАЛА

1
На приемах Кремля,
во интимных пирах ли
блещет в роли враля
лучезарный Ираклий {539} .

Как он свеж и мастит,
рыцарь первого клича!
Палачей возвелича,
убиенным польстит.

Глядь — и слепится том {540}
с конъюнктурной натруской
пресловутым шутом
при словесности русской.

2
Я честь бесчестию воздам.
Способны русские пророки,
одной рукой казня пороки,
другой подыгрывать властям.

О, Разнесенский, Петушенко {541} ,
джамбулы {542} атомных времен,
между витийством и враньем
не ведающие оттенка!

С позором родины в родстве,
вы так печетесь о величьи,
но нет величия в двуличьи,
как нет геройства в шутовстве.

ДРУЖЕСКИЙ ШАРЖ
(Г. АЛТУНЯНУ) {543}

Мы «Генчик» всё да «Генчик»!
по-пьяному орем,
а ты — не буйный птенчик,
а дерзостный орел.

Тебе, интеллигенту,
возмезднику властям,
давно пора в легенду,
и я ее создам.

Среди хмельных и щедрых
бессмысленной порой
один молчишь ты, Генрих,
мыслитель и герой.

Припомнив все обиды,
даримые судьбой,
молчишь ты, как убитый,
поникнув головой.

Припомнив все удары
от родственных сердец,
молчишь, не тронув чары,
как истинный мудрец.

Я, может, больше стану
и в страхе замолчу,
тебя, забывшись спьяну,
похлопав по плечу.

Что веку свет забрезжил
сквозь темень и туман,
виной отнюдь не Брежнев,
а Генрих Алтунян.