Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

И буду мерить этажи,
Болтать смешные небылицы.
Дожить бы только мне, дожить,
До срока не испепелиться!

Но я — не гордый, не скупой, —
Какое счастье на земле быть
С людьми, с деревьями, с тобой,
Моя сестра, царевна — Лебедь!

И девушка-травка встает из-под снега.
И в чаще лесной просыпается эхо.

Стыдливые тени. Застенчивый шепот.
Весной где попало вдвоем хорошо быть.

Подруга-природа, мы в бликах и росах.
Я тоже из рода весеннеголосых.

Ужаснейшей смерти паду на рога я,
Чтоб только с тобой полежать, дорогая.

Чтоб буйную голову к небу закинув,
Наслушаться вдоволь пернатых акынов.

А в парке Шевченко уже горожане
На «Правде» вчерашней лежат голышами.

Уже раскрываются почки на ветхих,
На юных, на голых, на тоненьких ветках.

А ветки бывают различной погудки:
Одни — на затычки, другие — на дудки.

РАШИД ОПТИМИСОВИЧ {525}

Там, где полюс порошит
И поля дымятся им,
Был со мной один Рашид
Адыгейской нации.

Ничего, что нищ и гол, —
Знали все, однако, мы —
Весь он весел, как щегол,
И до влаги лакомый.

Продырявлен на войне,
Привезен из Бельгии, —
Жили страсти в нем вдвойне,
И притом не мелкие.

За работой хохотал,
И ни днем, ни вечером,
Не видал я, никогда
Головы не вешал он.

Не удержится никто,
Так и лопнет заживо,
Коли сочный анекдот
Тот остряк расскажет вам.

Говорил он: «Не томись,
Плачем благ не вызовешь.
Был отец мой Утемис,
Я же — Оптимисович.

Многим тысячам друзей
Шибко тяжелее, чем
Нам с тобой, — в аду, в грозе,
Жизни не жалеючи.

Погляди на землю, друг,
Ни о чем не спрашивай.
Счастье — дело наших рук
И рассудка нашего.

Дружбой мужа дорожи,
Он душой расплатится…
А подруги хороши,
Когда снято платьице.

Хоть порой и тяжело
Бьет судьба, уродуя, —
В то, что стану пожилой,
Не поверю сроду я».

Говорил он так, чудак,
С нами о существенном,
Незаметно сочетав
Личное с общественным.

Мы расстались с ним давно.
Снегом годы пали те.
Хорошо, что мне дано
Чувство доброй памяти.

Где смеется, где грешит,
Знать не утомился, вишь,
Где он нынче, мой Рашид,
Милый Оптимисович?..

ПЕСЕНКА БЕСА {526}

Вперед вперед в последний раз
в последний раз в четыре шага
в холодном небе топырит рога
в последний раз луна
живое мясо только нам
только нам никому другим
и сердце и хвост и четыре
ноги на этот раз для нас

сюда сюда попробуй теперь
попробуй теперь поспеши глупец
лишь в нужный час поймешь наконец
попробуй еще пока
земля кругла и округло-сладка
округло-сладка прижмись горячо
в последний раз попробуй еще
округло-сладка поверь.

Что — сердце, как в бреду оно,
Ни отдыха, ни сна ему
От жизни непридуманной,
От нежности незнаемой.

Все деспоты, все изверги —
Пред нею жалкий хлам они.
Лета мои, вы, искорки,
Взлетайте в чадном пламени!

Не адская ли химия
Дарит такими язвами?
Почто полны стихи мои
Душой твоей всё явственней?

Искусство — куст ракитовый,
А ты еще святее, чем
Весна, во сне облитая
Своим сияньем девичьим.

Ты вся — лесная, жгучая,
И нет светлей и ласковей,
И жжешь мне душу, мучая,
Прищуренными глазками.

Люблю с руками голыми
Тебя в жаре и шуме я.
О, ближе, ближе, полымя,
Беснуйся до безумия!

Раскинься на ветру, секи,
Чтоб ярче жизнь была еще,
В твои ладони, в трусики
Упасть лицом пылающим!

Под белою акацией,
Под молниями гончими
Смогу ль еще ласкаться я
Иль все навеки кончено?

А мне судить грехи твои
На свете нет мерила,
Блестящие и хитрые
Глаза твои, Ирина.

Лишь перемешанные руки,
Как крылья самой смелой птицы,
Взлетят от нежности и муки
И станут корчиться и биться.