Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

С дыханьем пламенным и частым
Прильну без памяти к сладчайшим,
К одним лишь мужеством и счастьем
Меня поящим белым чашам.

И всё безмолвней, всё безмолвней
Увижу ближе самых близких
Сквозь чад, веселое от молний
Твое лицо в соленых брызгах.

Губами, горлом, каждой мыщцей,
Ноздрями, зреньем, кожей пальцев
Я буду знать, как ты томишься,
И в наготе твоей купаться.

Свети до света станом светлым,
Пусти в любимое зарыться, —
И мы взлетим с росой и с ветром
Под солнце самое, царица.

Пока смешавшимся и сонным
Не протрубит свои призывы,
Не засмеется день в лицо нам,
Как ты, красивая, красивый.

Скоро прольются ливни,
Жизнь зашумит лесная.
Нет моих дум наивней.
Я ничего не знаю.
Что нам дано судьбою?
Поздно ль придет разлука?
Дружим ли мы с тобою?
Любим ли мы друг друга?

Что мне — на век, на час ли
День наш румян и светел, —
Буду до смерти счастлив
Тем, что ты есть на свете.
Легкой ступай стопою
Вдоль золотого луга.
Дружим ли мы с тобою?
Любим ли мы друг друга?

Помнишь, как полночь нижет
Цепи своих созвездий?
Сколько любимых книжек
Мы прочитаем вместе!
Как ты чиста душою!
Как твоя плоть упруга!
Дружим ли мы с тобою?
Любим ли мы друг друга?

Что б ни случилось с нами,
Будет ли в жизни худо, —
Мы навсегда узнали
Лучшее в мире чудо.
Пахни лесной смолою,
Нежности будь порука.
Дружим ли мы с тобою?
Любим ли мы друг друга?

Юность, твои ль вернулись
Годы капели дымной?
В шумном веселье улиц
Сладко с тобой идти мне.
Не была к нам скупою
Радость земного круга,
Дружим ли мы с тобою,
Любим ли мы друг друга.

Это может случиться завтра.
Так ответствуй, степная синь:
Разве я этой книги автор,
Человеческий глупый сын.

Эта книга — о самой светлой,
Самой сладкой из ста земель,
Эту книгу листали ветры,
Надышал на страницы хмель.

Край родимый, ни в коей мере,
В светлом дыме рассветных рос,
Не отыдет душа от прерий.
Я ж там с детства бродил и рос.

Простелись, золотист и снежен,
Колыбельный простор славян!
Сколько музыки в слове «Нежин»,
Как нежны у тебя слова!

Край родимый! В огне и дыме
Бедовал ты, хрипел и чах.
Но звонки кавуны и дыни
На твоих золотых бахчах.

Когда кровь моя будет литься,
Черноземную пыль поя,
Посмотри, запорожский лыцарь:
На две капли — одна — твоя…

…Если скажете мне: «сыграй нам
Задушевную боль души», —
Я сыграю: звени, Украйна, —
Толь тем я и буду жив.

Никому души не сдам.
Школа. Молодость. Чугуев.
Десять тысяч поцелуев
Милым репинским местам.

Нету родины теплей.
Ни дышать, ни увлекаться
Нечем, нечем без акаций,
Без любимых тополей.

А украинский язык!
Мова наша золотая,
По тебе я голодая,
Душу всю твою постиг.

Там, где зори высоки,
Можно ль сердцу не кохаты
Наши беленькие хаты
И зеленые садки,

Нашу солнечную лень,
Нашу негу, нашу удаль, —
Ну, а песни — то не чудо ль?
Их полюбит и тюлень.

Мне ж тем более нельзя,
И по сердцу не пришлись бы
Ни бревенчатые избы,
Ни холодные глаза.

РАЗГОВОР
О ГОНЧАРЕ

— Гончар {533} иным чета ли?
— Не Шолохов отнюдь.
— Трилогию {534} читали?
— Боимся утонуть.
— Чего беды бояться?
Всего воды по яйца.

* * *
Полевого {535} прочитали
И сказали:
«Хар-ра-ша!»
Паустовскому {536} ж не дали
Ни медали,
Ни шиша.

* * *
Промеж балок и ветвей
В лаврах воспарил
Волосатый соловей —
Симонов Кирилл {537} .