1770-е
С давних пор сыновья в моем отчем краю
Храброй силой своей знамениты.
И любой, одержавший победу в бою,
Был готовым к грозе новой битвы.
Вечно в жизнь их врывался сражения зов,
Но, сплотившись в дружины, смелее
Налетали они на коварных врагов,
Ядовитых, как черные змеи.
Словно деды мои с их суровой судьбой,
На коня я набрасывал сбрую
И отважно скакал, чтобы ринуться в бой,
В бой священный за землю родную.
Ударялся со звоном клинок о клинок,
Взмах руки моей был мне бронею.
И не раз лютый враг, что отбиться не мог,
Падал, в прах уничтоженный мною.
Из той сечи, из кровопролитной, в пылу
Конь к речному примчал меня броду.
На прибрежье воздал я аллаху хвалу
И готов снова в бой за свободу.
1770-е
ЗУЛЕЙХА. Перевод И.Волобуевой
Зулейха, ты — заря, ты привета источник,
Твои черные очи — две жарких звезды.
Они глубже бездонных небес — твои очи,
Красота твоя соткана из чистоты.
Зулейха, белый свет для любви моей тесен,
Боль пронзила мне сердце подобно стреле,
Мой бессилен язык, чтоб воспеть тебя
в песне…
Твои очи, как звезды в полуночной мгле.
1770-е
1759–1818
Сын крепостного солевара из Соликамска, сам опытный солевар. Всю жизнь оставался крепостным. Голицыны, к которым Варакин перешел как «приданое» дочери Строганова, не согласились отпустить его на свободу, даже когда группа выдающихся русских поэтов предлагала за него колоссальный выкуп.
В 1807 году в Петербурге вышла книга его стихов «Пустынная лира забвенного сына природы».
По имеющимся данным, Варакин вообще был личностью незаурядной. В автобиографии он писал о себе, что «увеличил выварку соли до такой степени, до какой она и в первые два столетия не достигала… устроил некоторые заведения, посредством коих обеспечил народ от тягостных операций солеварения». Говоря о том, что они с отцом «томятся под игом рабства», Варакин утверждал прямо: «… так гибнут у нас в безвестности полезные сыны отечества».
Полно гордиться,
О человек,
Время смириться,
Краток твой век.
Взгляни на гробы,
Кинь взор один;
Земной утробы
Ты бренный сын.
Все исчезает
На свете сем,
Что ни прельщает
Живущих в нем.
Царские троны
С шумом падут,
Скиптры, короны
В прахе гниют.
Вчера с друзьями
Аммон играл,
Ныне червями
Наполнен стал.
Одна минута —
И он уж прах.
Где ж гордость люта?
В адских огнях.
Где его сила,
Где власть, краса?
Все подкосила
Смерти коса.
Где его злато,
Где блеск камней?
Пламем объято,
Стало землей.
Гордец ничтожный!
Время престать
Жить так безбожно,
Бедных терзать.
Слышишь ли стоны,
Кои несут
Все без препоны
Бедны на суд?..
Ты их тиранил,
Ты их зорил,
Ты их изранил,
Ты их кровь пил!
Вот тот несчастный,
Коего ты,
Злодей ужасный,
Ввергнул в беды,
Злобною властью
Гнал его род,
Алчною пастью
Пожрал живот.
Ты пресыщался,
Он гладей был;
Ты забавлялся,
Он слезы лил.
Сниди же, злобный
И лютый вепрь,
Под камень гробный
И в адску дебрь.
Мучайся вечно,
Там ты пребудь
И бесконечно
Бей свою грудь.
1812
МЕРЗЛЯКОВ АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ
1778–1830
Родился в семье купца в Далматове. С 1781 года жил в Перми, где получил образование в народном училище. Как талантливый поэт, за казенный счет продолжил образование в Москве в университетской гимназии, а затем окончил и университет. Был профессором красноречия, стихотворства и языка российского.
Среди долины ровный
На гладкой высоте
Цветет, растет высокий дуб
В могучей красоте.
Высокий дуб, развесистый,
Один у всех в глазах;
Один, один, бедняжечка,
Как рекрут на часах!
Взойдет ли красно солнышко —
Кого под тень принять?
Ударит ли погодушка —
Кто будет защищать?
Ни сосенки кудрявыя,
Ни ивки близ него,
Ни кустики зеленые
Не вьются вкруг него.
Читать дальше