А не любовь пробудишь ты.
<1821>
«О, верь: ты, нежная, дороже славы мне …»
О, верь: ты, нежная, дороже славы мне;
Скажу ль? мне иногда докучно
вдохновенье:
Мешает мне его волненье
Дышать любовью в тишине!
Я сердце предаю сердечному союзу:
Приди, мечты мои рассей,
Ласкай, ласкай меня, о друг души моей!
И покори себе бунтующую музу.
1831–1832
Константин Николаевич БАТЮШКОВ
1787–1855
О, память сердца! Ты сильней
Рассудка памяти печальной
И часто сладостью твоей
Меня в стране пленяешь дальной.
Я помню голос милых слов,
Я помню очи голубые,
Я помню локоны златые
Небрежно вьющихся власов.
Моей пастушки несравненной
Я помню весь наряд простой,
И образ милый, незабвенный,
Повсюду странствует со мной.
Хранитель гений мой – любовью
В утеху дан разлуке он;
Засну ль? приникнет к изголовью
И усладит печальный сон.
1815
Владимир Григорьевич БЕНЕДИКТОВ
1807–1873
«Люблю тебя» произнести не смея,
«Люблю тебя!» – я взорами сказал;
Но страстный взор вдруг опустился, млея,
Когда твой взор суровый повстречал.
«Люблю тебя!» – я вымолвил, робея,
Но твой ответ язык мой оковал;
Язык мой смолк, и взор огня не мечет,
А сердце все «люблю тебя» лепечет.
И звонкое сердечное биенье
Ты слышишь – так, оно к тебе дошло;
Но уж твое сердитое веленье
Остановить его не возмогло…
Люблю тебя! И в месть за отверженье,
Когда-нибудь, безжалостной назло,
Когда и грудь любовию отдышит,
Мое перо «люблю тебя!» напишет.
1835
Есть чувство адское: оно вскипит в крови
И, вызвав демонов, вселит их в рай любви,
Лобзанья отравит, оледенит объятья,
Вздох неги превратит в хрипящий вопль проклятья,
Отнимет все – и свет, и слезы у очей,
В прельстительных власах укажет свитых змей,
В улыбке алых уст – геенны осклабленье
И в легком шепоте – ехиднино шипенье.
Смотрите – вот она! – Усмешка по устам
Ползет, как светлый червь по розовым листам.
Она – с другим – нежна! Увлажены ресницы;
И взоры чуждые сверкают, как зарницы,
По шее мраморной! Как молнии, скользят
По персям трепетным, впиваются, язвят,
По складкам бархата медлительно струятся
И в искры адские у ног ее дробятся,
То брызжут ей в лицо, то лижут милый след.
Вот – руку подала!.. Изменницы браслет
Не стиснул ей руки… Уж вот ее мизинца
Коснулся этот лев из модного зверинца
С косматой гривою! – Зачем на ней надет
Сей ненавистный мне лазурный неба цвет?
Условья нет ли здесь? В вас тайных знаков нет ли,
Извинченных кудрей предательные петли?
Вы, пряди черных кос, задернутые мглой!
Вы, верви адские, облитые смолой,
Щипцами демонов закрученные свитки!
Снаряды колдовства, орудья вечной пытки!
1845
Я знаю, – томлюсь я напрасно,
Я знаю, – люблю я бесплодно,
Ее равнодушье мне ясно,
Ей сердце мое – неугодно.
Я нежные песни слагаю,
А ей и внимать недосужно,
Ей, всеми любимой, я знаю,
Мое поклоненье не нужно.
Решенье судьбы неизбежно.
Не так же ль средь жизненной битвы
Мы молимся небу смиренно, —
А нужны ли небу молитвы?
Над нашею бренностью гибкой,
Клонящейся долу послушно,
Стоит оно с вечной улыбкой
И смотрит на нас равнодушно, —
И, видя, как смертный склоняет
Главу свою, трепетный, бледный,
Оно неподвижно сияет,
И смотрит, и думает: «Бедный!»
И мыслю я, пронят глубоко
Сознаньем, что небо бесстрастно:
Не тем ли оно и высоко?
Не тем ли оно и прекрасно?
Между 1850 и 1856
Николай Васильевич БЕРГ
1823–1884
Ты еще не умеешь любить,
Но порою готов я забыться,
Чтоб с тобою слегка пошутить
И в тебя не на шутку влюбиться.
Я влюбляюсь в тебя без ума;
Ты, кокетка, шалить начинаешь:
Ты как будто бы любишь сама,
И тоскуешь, и тайно страдаешь;
Читать дальше