Array Коллектив авторов - 6 ЛИТО

И отрок прятался в шумящий вяз,
И вынимал фонарик из кармана,
На четвереньках лаем заходясь,
Как будто Аср при дочери султана.

Но отчего из бездны полусна
Вселенского мне светит та луна,
Как символ смуглой дочери Салгира,

И унесенный ветром детский смех
Звучит в обрывках фраз далеких тех,
И лает быстроногая Багира.

О, не отпускайте, опять замело…
Хоть пару минут, хоть свечой на сугробе.
Мне в ваших ладонях свежо и тепло,
Как будто опять в материнской утробе.

Откуда-то силы приходят опять
К вершинам блаженства и праздничной скуки…
Ребенком ревнивым в слезах засыпать,
Сжимая в руках материнские руки.

Знать, время уже наступает, пора
И мне юнгианской дорогой печальной
Туда, где за фьордом темнеет гора,
Закатным путем к моей точке начальной.

Кто созерцает формы милых жен
Не с любованием, но с вожделеньем,
Тот Богом изначально осужден.
Душа его не подлежит спасенью.

Об этом нам поведал добрый Бог
Не только в тезисах Нагорной речи.
Об этом повествует каждый вдох
И каждый волос, падая на плечи.

Об этом же писал еще Платон
В папирусах прославленного «Пира»
И думал кипрский царь Пигмалион,
Ваяя формы своего кумира.

Король однажды Рубенса спросил:
«Ты сластолюбец, верно, и наложник?»
На это Питер гневно возразил:
«Нет, сир, тогда бы не был я художник!»

Она красива?
Нет…
Она прекрасна?
Да!
Цветут в её стране
полынь и лебеда.

Там камышовых глаз
качает ветер взор,
где холод, серебрясь,
стоит перед грозой.

Там облетает снег
с деревьев – не листва…
Она красива?
Нет…
Она прекрасна!
Да!

Она вас любит?
Нет…
Она любима?
Да!
Щёк смугловатый снег
краснеет, как листва.

Неяркий тонкий рот
улыбчивее роз.
Как галочье перо,
блестит огонь волос.

Цветут гвоздик нежней
полынь и лебеда.
Она вас любит?
Нет!
Она прекрасна?
Да!

Вы все ещё в седле, мой генерал?
Что скажете? Мы празднуем столетье,
очередное; в вашу честь парад
на площади, фанфары и молебен.

Потом предполагается салют,
в час ночи гром курантов и гулянье.
Мы сбросились всем штабом по рублю,
ну те, кого ещё не расстреляли.

Отметим вашу дату по-людски.
Домой вернёмся датыми со службы.
Да, хорошо бы войску выдать спирт,
мы знаем, что им большего не нужно.

Отечества спаситель и отец,
«разжалованный» мною в генералы
(ха-ха!) мне стоит только захотеть —
на юбилее вовсе вас не станет.

И всё-таки вы всё ещё в седле,
меняете обличия и речи:
то князь, то старец в рясе до колен,
то женщина, то фраер в медном френче.

Что скажете бойцам, мой генерал?
Изволите ли подданных заметить?
Нужны солдаты, чтобы умирать,
вас прославляя криками и смертью.

Что ляпнете? Всё то же, что всегда,
в теченье всей истории планеты,
что слыхивал от Каина Адам,
что повторял не раз великий Ленин?