Сколько силы, упорства, отваги,
Хоть на самый изысканный слух!
Нет, не выбросит белые флаги
Коллективному пенью петух.
Пусть не очень красна его слава,
Пусть достаток солиста – не мёд,
Перед всей петушиной оравой
Не страшится, что голос сорвет.
1975, с. Окунёво
* * *
Лупят с правой,
Чтоб вправо шел.
Пойду налево:
Очень хорошо!
* * *
Отболела душа,
Замолчала душа,
Вот и нет у души
За душой – ни шиша.
* * *
Он был русский,
Она татарка,
Но как любили
Друг друга жарко!
* * *
Собственных, знать,
Платонов
Трудно теперь рожать.
Бедному эпигону
Некому подражать.
1976
Был деревенский,
Стал городской,
Так и не сладил
С извечной тоской.
1976
Я хороших девчонок в деревне любил
Покупал им в сельмаге конфетки.
Это было в ту пору, когда наступил
Завершающий год пятилетки!
1976
Уже достаточно прославлен,
Внесен под пахоту навоз.
И мне в повестку дня поставлен
Сельскохозяйственный вопрос:
Державин был, был Пушкин-гений
Есенин души нам потряс,
Зачем же столько удобрений
Развел сегодняшний Парнас?
1977
Ты ждешь, что я тебе скажу?
Да, ты не ходишь по ножу,
По лезвию, по жалу бритвы!
И не поймешь, о чем твержу,
Шепча неслышные молитвы.
Да, позади пустые дни,
Что зябкой осени сродни,
И чувства требуют прополки.
Как это сделать, коль они
Не выше скошенной стерни,
Не больше, чем ушко в иголке?!
О, этот ваш мирок мещан,
Где бьются до кровавых ран
Из-за «паласов и дорожек»!
Да, я в одном лишь интриган,
Что мне родней простор полян,
А ваш хрусталь – избави, боже!..
Ты ждешь, что я тебе скажу?
Ты прикипела к этажу,
К теплоквартирному уюту!
А мне бы ветер да каюту,
И наплевать на свары, смуту,
Я вольным небом дорожу!
Оно прекрасно и в грозу,
Я там, как в детстве, на возу...
А ты, а ты всё это губишь...
За это самое и любишь?
Ты плачешь? Дай утру слезу...
70-е годы
Исцеленье от уз и хлопот –
Жизнь подлечит и время остудит!?
И душа поболит и пройдет?
Да, пройдет...
Но больней уж не будет!
Сам себе утешитель и враг,
Я стою, как на круче отвесной,
Всю решимость сбираю в кулак,
Вновь тащусь до дороги железной.
Вот дойду до платформы в ночи,
Встану твердо на грубые камни.
Сяду в поезд. И поезд умчит
Куда надо!..
70-е годы
Что делать с любовью мужчине?
Мужчина и в силе, и в чине,
И вовсе не зелен умом,
Судьба ж у него – на излом.
Он курит, не спит до рассвета,
Он перед семьёю в долгу.
Он помощи ждет от поэта,
А чем я ему помогу?
Я тоже – из противоречий,
И с женщиной ясности нет.
А женщина ждет, что отвечу?
Никто не подскажет ответ.
Лишь в небе высоком и грозном,
Как прежде, подмога одна:
Что делать нам, ясные звезды?
Как быть, подскажи нам, луна?
70-е годы
ШЕФЫ НА БОРТУ «САМОТЛОРА»
Куплеты для стенгазеты
* * *
Едим и спим, себя не тратим,
За электричество не платим.
* * *
Колет воду, как топор,
Носом танкер «Самотлор»:
«Вот она, вот она
На винт гребной намотана!»
* * *
Звенят бутылки – крен хороший,
Переживай (и слух остри!)
Не за стекло, что в море брошу,
За содержимое внутри!
* * *
Целый день по тесным трюмам
Нас таскал А. А. Тютрюмов.
Ночью выли при луне
По родимой стороне.
* * *
Львы – очень двойственная штука,
Об этом знает весь народ:
Бронштейн Лев, конечно, сука,
Лев Соловьев [4] Лев Соловьев – нижневартовский журналист, участник рейса, соавтор этих строк
– наоборот.
1978, Берингово море
Саше Свириденко, начальнику радиостанции
Прошли мы, ребята, полмира,
Штормами пришлось подышать.
Мы держим ключи от эфира,
Попробуйте вы подержать!
Припев:
А ветер в антеннах неистов,
А волны за бортом невмочь.
Радисты! На то мы радисты,
Нам выпала славная ночь.
Читать дальше