Откликаясь на зов тоскливый,
По просторам минувших дней
Расплескалась нетерпеливо
Горечь эха любви моей.
Дождик стучит уныло,
Короток стал денёк,
Лето почти сносило
Старенький сюртучок.
Сбило башмак на пятке,
Стёрло до дыр сатин
И на коленках латки
Пыльных своих штанин.
Словно порезав пальчик,
Всхлипывая, спеша,
Наш потеряшка плачет
Голосом малыша.
Жалуется на долю
И на житьё-бытьё.
Не нагулялось вволю,
Горюшко ты моё.
Молча возьму за ручку
Да отведу домой,
Будет на всякий случай
Лето теперь со мной.
Выслушаю обиды,
Что-то приму всерьёз,
Выпьем чайку с малиной,
Смоем остатки слёз.
Стихнет сентябрьский вечер.
Год не вернётся вспять.
Нежно возьму за плечи
И уложу в кровать.
Глазки закроет лето,
Глядя цветные сны,
И закружит планета
С осени до весны.
Куда-то делись тепло и нега,
Трезвон кузнечиков на лугу,
А ветер грустно в пустое небо
Несёт протяжное « у-у-у ».
Дожди седые жнивьё полощут
С заката серого до утра,
И над макушкой багряной рощи
Звучит вороннее « кра-кра-кра ».
Трепещет горько листва осины,
Боясь, что скоро сгорит дотла,
Ей ручеёк из травы в низине
Журчит прощальное « ла-ла-ла ».
Одев природу в цвета рассвета,
Чудесной песней лаская слух,
Хитрюшка осень у-кра-ла лето
И рассказала про это вслух…
Это утро переполнилось солнечным светом. Ярким, ослепительным, жадным. Его лучи рассыпались, разлетелись рыжими брызгами, мельтеша тут и там, вздрагивая, подпрыгивая, смеясь. Вся листва испачкалась в радужных блёстках, будто шмель в пыльце.
Как июльский полдень окунает в поля ромашек своё горячее, раскрасневшееся лицо и с наслаждением вдыхает аромат цветов, так осеннее утро обнимает золотыми ладонями землю и возвращает ей багряный запах тепла.
Тропинка выгнула пыльную спину по откосу жёлтого холма, стремясь к реке. А та в серебре своего зеркала утопила глубину просветлевшего неба, облака, дымку сизого тумана…
Ночная прохлада медленно уползла в хвойные заросли, укрылась лапами ветвей, и свернулась, словно испуганный ёжик, в плотный тёмный клубок, ощетинившись иглами елей.
Но солнце и лес уже звенят! Щекочут слух восторженным писком синиц, мягким стрёкотом отогревшихся в траве кузнечиков, и высокими, невыразимо тонкими нотами капель росы восклицают, выкрикивают своё искреннее восхищение.
Чем?
Алыми красками рассвета. Просторами ленивых полей. Бирюзой, сгустившейся между краем земли и неба… Да, быть может, и самой жизнью.
Тринадцатое-пятница не враг,
А просто неиспользованный случай
Повесить разом всех своих собак
На календарный номер невезучий.
Границы есть, пожалуй, это факт,
И пусть оно давно заведено,
Но грани существуют точно так,
Чтоб мы остались вместе всё равно.
Поделен мир на нечет и на чёт,
На верные и ложные пути,
На то, что может быть произойдёт,
И то, что не должно произойти.
Раскроено пространство бытия,
Изрезанно на тысячи кусков,
И умных носит грешная земля
Отдельно от набитых дураков.
Есть грань меж небесами и людьми,
Есть та, что делит бурю и покой,
Но нету той, которая сулит
Разлуку между мною и тобой.
Позови, притяни, обними,
В губы жарко целуй и плечи,
И покрепче прижми к груди.
Оставайся!
На целый вечер.
Я ждала тебя долгий век,
И печалям своим не веря,
Знала, стает разлуки снег,
Время снова замедлит бег,
Ты вернёшься, моя потеря.
Вечер будет для нас двоих,
Как текилы дурман в бокалах,
Бешен, крепок, неповторим…
Пусть его нестерпимо мало.
Мне бы только успеть глаза,
Так зажмурить в порыве страсти,
Чтобы новых разлук слеза
Не упала в ладони счастья.
Час. Мгновение! Вот опять
Я одна. И закрыты двери.
Всё, что есть. Остаётся ждать.
Вспоминать, тосковать и верить.
Листвы увядшей сбрасывает ветер
В туманный сон промокшие холсты,
И ставит, словно подпись на портрете,
Деревьев чёрных голые кресты.
Читать дальше